Оставшись один, он некоторое время ощупывал стены и пол, даже пытался их простукивать, с надеждой прислушиваясь, не изменится ли звук. Нет, все тщетно, сплошная резина. Пятясь назад, он неожиданно уткнулся в пластиковые ноги болтающегося манекена и, вздрогнув, закричал от испуга.
– Нет, нет, нет, – бормотал Елагин, на карачках отползая прочь. – Это все сон… Это все происходит не со мной…
Его рука влезла в липкое холодное месиво, и он выругался.
Каша.
Все верно, ему же обещали еду и воду…
Вот только воду приносили в миске, а кашу подавали без ложки, из-за чего ему приходилось утолять голод и жажду как собака.
Подумав о воде, Елагин понял, что давно хочет пить. Особенно жажда усилилась после его долгих и бесплодных призывов о помощи. Он провел языком по запекшимся губам.
Сергей Викторович, управляющий крупного и успешно развивающегося банка, стоял на четвереньках на полу в душном подвале и жадно лакал мутную воду из заляпанной жиром миски.
Напившись, он вытер рот и, щурясь от яркого, режущего глаза света, уставился на петлю. Петлю, предназначенную
– Сумасшедший ублюдок, – хрипло выдавил он, с трудом заставив себя отвести взгляд. – Не дождешься…
Елагину показалось, что в углу что-то шевельнулось, и, побледнев, он повернул голову в сторону куклы.
– И ты! Ты, ты тоже не дождешься! – ожесточенно выкрикнул Сергей Викторович.
Кукла, ухмыляясь, смотрела на него.
«Почему она покачивается?! – в панике думал он, вытирая струившийся по лицу едкий пот. – Это из-за вентиляции?! Или у меня начались глюки?!!»
Кряхтя, он поднялся на ноги и заковылял к чучелу.
– Я не виноват в твой смерти, – прошептал он. – Я все искупил… Это все стечение… – он всхлипнул, – стечение обстоятельств!
Висящий манекен холодно взирал на плачущего мужчину.
– Ты сама… сама виновата!
Вскрикнув, он ухватился за талию куклы и с силой рванул вниз. Раздался сухой треск, и в руках ошеломленного Елагина оказались ветхие обрывки юбки. Несколько секунд он тупо пялился на лохмотья, затем, взвизгнув, ухватился за плечи манекена, повиснув на нем всем своим весом.
– Я не виноват! – прокричал он. – Я не…
Закончить он не успел, так как голова манекена выскользнула из петли и кукла упала прямо на него. По случайному стечению обстоятельств она оказалась своим фотолицом прямо напротив расширенных глаз Сергея Викторовича. Всхлипывая от страха и безысходности, он сорвал фотографию, после чего отшвырнул куклу прочь. «Лицо» давно погибшей женщины было разорвано на мелкие клочья, которые, кружась в спертом воздухе, полетели в ведро, предназначенное для туалета.
– Я не хочу, – проскрипел Елагин, опускаясь на пол. – Я ничего не хочу… Оставьте меня в покое…
За стальной дверью послышалась возня, и он устало поднял голову.
Щелкнула задвижка, откидывая переговорное окошко в виде крохотного квадратика.
– Привет, урод, – раздался знакомый голос, и Сергей Викторович дернулся, словно его ударили током.
В окошке появилось лицо Пастора:
– Как дела? Ты сегодня в неплохой форме.
– Пошел ты, – вяло отозвался Елагин.
– Хамишь. Ну да ладно. В твоем положении это вполне естественно, – улыбнулся Пастор. Внимательно оглядев помещение подвала, он с укоризной качнул головой:
– Зачем хулиганишь? Маму мою на пол сбросил… Не лучше ли было встать на табуретку и закончить одним махом? Всего один шаг вперед, и через минуту-две ты труп. По крайней мере, это было бы справедливо. И смотрелись бы вы гармонично.
Елагин издал свистящий звук, словно воздух выходил из проколотой камеры.
– Видел бы ты себя в зеркало, – продолжал Пастор. – Всего одна ночь, а ты похож на кусок дерьма. Какое все-таки несовершенное существо – человек… Ничего ведь ценного в нем нет! Просто шмат мяса с пульсирующим внутри мешочком, который гоняет по венам и артериям кровь. Сколько пафоса от него. Сколько высокопарных речей.
Пастор приблизил свое лицо.
– Сколько лжи и предательства, – чуть тише добавил он. – Сколько горя и страданий приносит это мерзкое существо, которое ученые и биологи называют человеком. Сколько грязи и зловония он несет. Ты всего тут одну ночь, а несет от тебя так, что хоть нос затыкай. Но стоит лишь чуть-чуть сжать шею, ты начинаешь хрипеть, а твое лицо становится лиловым, как слива. Стоит тебя столкнуть с крыши, ты превращаешься в кровавый фарш. Ты в курсе, что взрослый человек при падении с высоты в восьми случаях из десяти умирает в воздухе от разрыва сердца. От страха. Понимаешь?
– Понимаю, – покорно кивнул Елагин. Его всего трясло как промокшую собачонку.
– Ты никто в этом мире. От тебя ничего не зависит, все твои успехи – иллюзия. Когда ты умрешь, тебя забудут на следующий день. Никакие квартиры с машинами с собой под землю ты не заберешь.
– Меня будут искать, – внезапно сказал Сергей Викторович. – Понимаешь? Рано или поздно тебя найдут. И уж поверь, для тебя будет лучше, если к тому времени я буду жив.
