— Я перечислил те случаи, которые по разным причинам приписываются именно венецианцам. Сюда не входит множество нападений, которые очевидно совершены ускоками, испанцами, мальтийцами, тосканцами, обнаглевшими еретиками-англичанами и даже галерами Святого отца Папы римского! Таких случаев ещё десятки: за последний год было 24 нападения на турецкие торговые суда в зоне, контролируемой нашей Светлейшей республикой, — то есть непосредственно в Венецианском заливе и в Ионическом море. Из них десять — только за последние четыре месяца. Османы считают, что все эти нападения происходят при нашем попустительстве.
Дож кивнул, и секретарь сел на место.
— Не усматривают ли светлейшие синьоры советники в этих нападениях связь? — осторожно поинтересовался мессер Чиконья.
— Связь? — Советники переглянулись.
— Я имею в виду, что нападения, при которых преступники прикрываются честным именем венецианцев, и последнее нападение на паломников могут быть связаны. Вероятно, следует провести розыск в этом направлении?
Мессер Николо Донадо, консильери дожа, протестуя, поднял руку:
— Розыск розыском, но всё это никак не отразится на наших отношениях с османами. Сейчас, пока османы терпят неудачи в войне с императором, они стали крайне раздражены и недоверчивы. Они подозревают нас в том, что мы хотим присоединиться к союзу христиан. И эти участившиеся случаи нападений и грабежей воспринимают как проявление нашей коварной враждебности. Иными словами, что бы мы ни делали, османы всё равно нам не поверят! Стоит ли тратить время и деньги на розыск виновных? Главное, что венецианцы непричастны! Лучше усилить работы в Арсенале по строительству галер!
— А что сообщает байло из Стамбула? — спросил капо Совета мессер Томазо Гарцони. — Какова реакция османов на провокацию?
— Мессер Марко Веньер выражает крайнее удивление, что османы сразу не объявили нам войну. Он был уверен в худшем. Но они предъявили что-то вроде ультиматума, — пояснил сер Федерико Бадоер, отвечавший в Совете за связь с послами. — Турки требуют ввести свою эскадру в Венецианский залив для охраны побережья Албании и Далмации и своих торговых кораблей от хорватских ускоков!
— Возмутительно! — воскликнул кто-то. Члены Совета Десяти занервничали. Капо Совета сер Морозини успокаивающе поднял руку, шум стих, но в пышной зале явственно повисла тревога. Инцидент с паломниками и провокации на море отошли на задний план.
— Мы не можем допустить, чтобы турки ввели свою военную эскадру в Адриатику, как они угрожают! Это может привести к прямому столкновению с Венецианским флотом, и с нашим нейтралитетом будет покончено! — заявил сер Федерико Бадоер.
— И если турецкие войска появятся у наших границ в Далмации — то миру конец!
— Ну-ну! Капудан Чигала к этому и стремится: он хочет столкнуть венецианский и турецкий флот и развязать войну, — заметил сер Рениер Фоскарини. — Вслед за турками в наш залив приплывёт эскадра испанцев, и нашему господству над Гольфо — конец, а это означает крушение Венеции как державы.
Капо Совета сер Томазо Гарцони задумчиво произнёс:
— Вы знаете, что каждый из главных вельмож в Стамбуле имеет собственную будущую вотчину в наших землях: великий визирь Синан присмотрел себе остров Корфу, его заместитель Ферхад — Каттаро, Капудан-паша Чигала — Чериго.
— По сообщению Марко Веньера, Синан и Чигала — главные и непримиримые враги Венеции. Оба только и ищут повода, чтобы напасть на нас, — заметил сер Градениго. — Есть ли у нас какие-нибудь возможности воздействия на них, кроме подкупа?
Сер Энрико Баленьо объяснил:
— Мы выясняли, как к ним подобраться. Они стали очень осторожны. И тот и другой не принимают пищи, не опробовав её через слуг. Стражу меняют каждые несколько недель. Их телохранители — лично верные люди, к которым не подступиться. Наконец, с началом войны все европейские послы в Стамбуле находятся под неусыпным наблюдением турок.
Государственный инквизитор Лоллино возразил:
— И что может дать устранение этих сановников? Устранив их, мы не изменим общую политику султанов!
— Мы всё время живём в ожидании, что османы вот-вот разорвут мирный договор, в любой момент, когда сочтут нужным. Так стоит ли нам тогда цепляться за этот мир, унижаться перед турком, уступать? — в сердцах проговорил советник Фоскарини.
— Я предлагаю возвратиться к Арсеналу! — воскликнул Консильери Николо Донадо. — Досточтимые советники, надеюсь, не забыли ещё закон Венеции, который гласит, что Республика должна обладать ста обычными военными галерами и двенадцатью большими. А знаете ли вы, что в Арсенале до сих пор стоят недостроенными десятки галер? Вот вам и ответ османам: необходимо немедленно ускорить работы в Арсенале!
— И пошлём чрезвычайного посла в Порту, и пусть он на приёме у султана торжественно объявит, что Венеция твёрдо придерживается нейтралитета! — предложил сер Федерико Бадоер.
В рядах советников послышались нестройный шум и восклицания.
— Ну, — усмехнулся кто-то, — турки тогда решат, что мы их смертельно боимся, и вообще перестанут считаться с нами.
