— Погоди ты, «сворачивальщик»! — одернул молчавший все это время Никита Постовалов, — то, что они не из богатых семей, не делает их челядью, кстати, не забывай, откуда я к примеру. Во-вторых, что бы ты с ними не сделал, зачетки и деньги это не вернет. Нет, здесь надо договариваться… — он задумчиво подпер подбородок кулаком и замолчал, глядя в экран включенного телевизора.
— Кирюша, вот скажи, почему косячишь ты, а решать непонятно с кем должны мы? — сердито осведомился Кротов, глядя на Лукьянова, — но Некит прав, придется с ними встретиться и попробовать уговорить отдать то, что они взяли. Теми или иными способами…
— Пусть попробуют, не отдадут! — тот, который был настроен воинственнее всех, презрительно фыркнул, — рога-то моментом пообломаем!
— Ладно, это пустое сотрясание воздуха! — Кротов с досадой отмахнулся, — Лукьян, ты со своим клоуном с юрфака НГПУ контакт поддерживаешь? Короче, выходишь на него, через него забьешь этим ребятам стрелку. А там уж приедем, разберемся, что за птица этот Костя Петровский и с чем его едят. Фамилия, блин, кстати, знакомая какая-то. Где-то она фигурировала раньше, значительно раньше, а где, не помню… — Роман поднял глаза, пытаясь вспомнить, где раньше ее слышал.
— О, Фролов! — хмыкнул Петровский, увидев припаркованный рядом с университетом автомобиль, — Антон Алексеевич, вас до дома подбросить? Бесплатный водитель нарисовался!
Пара Семенова сегодня была последней в расписании. По большому счету, единственной, на которую Петровский пришел. Так вышло, что из корпуса они вышли вместе и разговорились по дороге через территорию ВУЗа.
— Да нет, Костя, спасибо! — Семенов усмехнулся, — я как-нибудь сам…
— Да вы не подумайте плохого, что бы там ни было! — Петровский потупился, — я по-человечески хорошо к вас отношусь. Если это из-за…
— По-человечески я тоже к тебе нормально отношусь, Костя! — Антон Алексеевич перебил, — ну, я не дурак, всю ситуацию знаю, ее здесь все знают, но дело это не мое. Мне это не симпатично, скрывать не буду, даже противно. Противно от того, куда катится наше образование, во что оно превращается…
— Или уже превратилось, — добавил Петровский.
— Или уже превратилось, — согласился Семенов.
— Ненавидите меня? — прямо спросил Петровский, закуривая на ходу, — начистоту: я ведь не поддерживаю систему, я лишь использую ее, — он прищурился.
— Начистоту: нет, не ненавижу, — ответил Семенов, остановившись, — но и не признаю такой подход. Ты немаленький Костя, ты все понимаешь. Пример, пусть и плохой пример, вдохновляет. Следом за тобой попробуют и другие…
— Изменить уже ничего нельзя, — задумчиво проговорил Петровский, подняв голову и наблюдая за мелкими снежинками, кружившими в воздухе.
— Может, и нельзя, — Семенов не стал спорить, — хотя, наверное, этим оправданием пользуются с тех самых времен, как вообще появилось такое понятие, как «система». Ладно, Кость. Мне пора. Еще поговорим!
— Спасибо вам! — кивнул Петровский.
— Мне не за что! — Антон Алексеевич покачал головой.
— Да нет, есть за что! — заверил Петровский, — я не понимаю вас по жизни, как и вы меня. Но, по иронии, вы — один из немногих, с кем я могу откровенно поговорить. Спасибо еще раз!
Семенов кивнул ему, не став спорить. Петровский развернулся и зашагал к машине Фролова.
— Привет! — он пожал Дмитрию руку, — что опять стряслось? — Петровский заметил, что Фролов был мрачен и явно чем-то обеспокоен.
— Новость номер один, — Фролов протянул пачку, перетянутую резинкой.
— Опять утаил часть денег, сучок? — Петровский криво ухмыльнулся, вспомнив Удалова, — ну, это уже не новость, причем давно. Говорю тебе, сведем мы с ним счеты, не парься так! — он хлопнул приятеля по плечу.
— Новость номер два! — продолжил Дмитрий железным тоном, — раз уж сам заговорил об Удалове: будут выборы председателя профсоюзной организации. Он же будет рулить «сектой» и всеми потоками, что пойдут через нее. И Удалов — главный кандидат на этот пост. Еще Костя: я прекрасно знаю, как тебе это понравится, но он требует тебя к себе, чтобы, как он сам выразился: «обсудить предвыборную стратегию». Боюсь, Костик, он хочет устранить конкурентов твоими руками… — мрачно закончил Фролов.
Петровский хмыкнул, вспомнив случай с Андреем Орловым.
— Что молчишь? — нетерпеливо спросил Дмитрий, — если этот ублюдок будет рулить в профкоме, начнется тотальный беспредел. Костя, ты не представляешь, какая это мразь, ты был прав насчет него с самого начала!
— Да нет, представляю! — ответил Петровский, — подожди, дай подумать…
Некоторое время Петровский размышлял, глядя в окно на сновавших туда-сюда студентов. Фролов с нетерпением смотрел на него. Наконец, Петровский задумчиво выдал:
— Слушай, Димас… а ведь ты говорил, что теперь ставишь большинство предметов напрямую, без участия Удалова? — он внимательно посмотрел на приятеля.
— Ну, в общем, да, — неуверенно ответил Дмитрий.