- Вовсе нет, - перебил его распорядитель, вновь промокнув вспотевшую лысину, уже давно ставшим влажным, платком. - Говорят, что все глодарские команды спешно покидают остров, люди болтают, что это весьма странно, в это время глодары обычно отсиживаются на острове и носа не суют в Мертвый мир. Там вроде бы сейчас опасный сезон, или что-то такое, я особо не вдавался в эти подробности, суть не в этом.
- И в чем же?
- Ну, никто ничего толком не знает, слухи ходят разные, но большинство предполагает, что сорваться с места их, как обычно, вынудила жажда наживы, якобы в бездне завелось что то весьма ценное и каждый хочет добраться до этого первым.
- Так ты по этому здесь? Мне следовало бы догадаться, что все твои мотивы, как обычно выражаются в золоте.
- Если уж рисковать своей шкурой, то хотя бы за достойную награду! Ты не находишь?
- Для сына данбора золото не имеет значения, им не купить себе место в чертоге предков.
- Вот по этому-то я тебе и нужен, варвар, без меня, ты давно бы сгинул, где ни будь, по глупости, рискуя своей жизнью ради чести своих покойников. Если то, что болтают в народе, правда хотя бы от части, и этот твой Дронг, ну и мы вместе с ним, сделаем все как надо, золота нам хватит до скончания наших дней.
- Ты не меняешься, старый лис, продолжаешь гнаться за богатством не замечая предостережений предков. Совсем недавно эта погоня чуть было не завела нас в объятия смерти, в подвале Тиола, но тебя это похоже совсем ничему не научило.
- В подвал Тиола, нас завели твои принципы! Если бы ты только сделал все как надо, и сдал бой тому коту, который теперь ищет тебя по всему острову, все вышло бы как нельзя лучше, и мы не угодили бы в этот переплет. Но я пожалуй благодарен судьбе за это, если бы не эти твои убеждения о чести, нам не выпал бы столь редкий шанс разбогатеть. Не знаю как тебе, а мне уже надоело мотаться из мира в мир, от одного турнира к другому, ради бесполезной в быту славы, которой совсем невозможно набить брюхо и приза, которого с трудом хватает на пару недель в паршивом трактире. Можешь упрекать меня в жадности, но я все же сделал для себя пару выводов из этой истории, и долгого общения с данборцем. Лучше уж рискнуть своей жизнью ради достижения своей цели, чем сидеть всю жизнь в темном углу и бояться попробовать чего-то добиться только потому, что это слишком опасно.
- Говоришь как истинный данборец, Идлар. - Улыбнулся варвар. - Ты сказал, что кот меня ищет? Зачем?
- Не бери в голову, тот блохастый неудачник решил, что ты выиграл бой нечестным приемом, да еще и нанес ему оскорбление. Хочет поквитаться, я полагаю, решил вызвать тебя на один из тех подпольных боев, где выживший может быть лишь один. Настоящий безумец, думает, что у него и в правду есть хотя бы шанс против тебя.
- Я должен с ним встретиться.
- Что?! Стой! Куда это ты собрался? У нас нет времени на подобные глупости!
- Он бросил мне вызов, сыны данбора не уклоняются от битвы, это дело чести.
- Седьмое пекло! - Крикнул распорядитель вслед выскользнувшему за дверь Хорворну, но остановить того было уже невозможно, и Идлар трижды проклял свой болтливый язык.
Олисия Илис.
Стоило нам только уединиться в дальней комнате и примерить глодарскую броню, как Ласса тут же пришла в неописуемый восторг. Глядя на нее можно было решить, что эти ужасные доспехи были не безвкусными и неудобными латами, а чем то по-настоящему великолепным, изысканным и роскошным. Стоило сестре их примерять, как она тут же закрутилась по комнате словно в танце с невидимым партнером. Разминая то ли саму себя, то ли броню, Ласса объяснила это проверкой степени подвижности и, впервые за последнее время, на ее лице заиграла радостная улыбка.
Я же радости Лассы совершенно не разделяла, подобная форма казалась мне не только страшно неудобной но еще и жутко уродливой. Одного только взгляда, брошенного на себя в зеркало, мне оказалось достаточно, что бы впасть в настоящее уныние. Этот доспех не просто смотрелся на мне ужасно, он меня просто портил. В нем я выглядела кривоногой, куда более массивной, широкоплечей и совершенно лишенной фигуры. Если бы не лицо, которое я, до Мертвого мира, решила не прятать под забралом шлема, меня, в этом наряде, и вовсе нельзя было отличить от мужчины. Появляться в таком виде на людях, было бы попросту стыдно но внешность оказалась далеко не самой ужасной частью этой экипировки.
От грубой и плотной вязи поддоспешника у меня начинало зудеть все тело, непривыкшее к столь грубой одежде. Добраться до кожи было не просто проблематично, под броней это было попросту нереально и несколько минут безуспешно пытаясь почесаться я отчаялась окончательно и со стоном опустилась на подоконник.
Лассе, чья беззаботная, нескрываемая радость откровенно меня раздражала, предстояло выслушать целый поток моих жалоб и негодований, но прежде чем я успела раскрыть рот и обрушить на нее поток своего недовольства, кто-то вежливо постучал в дверь, на корню зарубив все мои коварные планы.