Спящие были первыми из всех населяющих Сеть созвездий созданий. Старше самих драконов, они помнили наверное еще зарождение самой вселенной, были истинными хозяевами всего мирозданья, и некогда безраздельно правили всем безбрежным многообразием заполняющих его миров. Настолько всесильные и всемогущие, что даже боги по сравнению с ними казались шарлатанами и жалкими проходимцами, они и по сей день не ведали старости, и не могли умереть естественной смертью. Считалось, что Древние это воплощение самого сущего, той неведомой невообразимой мощи, что породила саму Сеть созвездий, и уничтожить их, не разрушив при этом все миры разом, было попросту невозможно.
Казалось, что ничто не сможет свергнуть их с пьедестала, но основателям нашего братства удалось совершить невозможное. Призвав на помощь всю силу священного Света Оргодеона, они погрузили древних в вечный покой беспробудного сна. Зависнув между жизнью и смертью, они лишились прежнего могущества, навсегда упокоившись в своих усыпальницах, и никогда не должны были проснуться. Легенды и мифы о них, некогда существовавшие в каждом из великого множества обитаемых миров со временем стали стираться из памяти смертных. Истории искажались до полной неузнаваемости, и вскоре исчезли поглощенные водоворотом эпох, и лишь у нас в Храме, ни на миг не забывали о том, что хранит в своих недрах Сеть созвездий.
Из поколения в поколение братья и защитники храма оберегали священные камни, не позволяющие Титанам пробудиться от вечного сна, но сейчас их силы, похоже стало уже недостаточно. Остров, служивший одной из усыпальниц, дрожал и рассыпался, пока древняя тварь пыталась вырваться из собственной могилы.
Не знаю кто додумался вырвать часть мира и выбросить ее в Междумирье, но поступил он довольно мудро. Здесь никогда не должно было быть смертных, а значит и жизней, которые смог бы поглотить Древний, что бы обрести прежнюю мощь. Это был весьма хитроумный ход, но и он не сработал. В попытке защитить множество жизней, на случай если Спящий все же проснется, этот неведомый чародей, даже предположить наверное не мог, что однажды остров окажется заселен, и он собственноручно преподнесет титану всех жителей в жертву.
- Нужно немедленно убираться отсюда! - Стремительно побелел как полотно Карм, должно быть припомнив, что своей бурей, Обилар запер нас всех на острове без единого шанса спастись бегством. - Нас слишком мало!
- Успокойся, и возьми себя в руки, брат. - Грозно обронил ему глава братства. - Он еще слишком слаб, но я все равно не намерен вступать с ним в открытое противостояние.
- У вас и на этот случай есть план магистр?
- Есть, хотя не думаю, что он придется тебе по душе. В любом случае никто в Храме никогда не должен узнать о том, что нам предстоит сотворить здесь.
Ласса Илис.
Проснувшись, и уставившись на низкий, выбеленный потолок, в первый миг я решила, что нахожусь в особняке леди Милассы, и лежу на своей собственной жесткой постели, в комнатах для прислуги. Мне показалось, что я даже не покидала безопасных пределов Верхнего города, а все недавние события, ночной прием у лорда Фарада, трагическая гибель хозяйки, наша нелепая затея с глодарским походом и спуском в недра Мертвого мира, и даже злобная разъяренная тварь, разорвавшая меня в полыхающем доме, показались мне всего лишь затянувшимся, но развеявшимся ночным кошмаром. Вздохнув с облегчением, я как обычно перепугалась, что проспала слишком долго, и опасаясь, что Миласса уже успела подняться, не позволила себе притягательной слабости поваляться даже пару лишних минуток. Поднимавшаяся не раньше полудня, госпожа обычно нежилась на кровати куда дольше меня, пропускала завтрак, и выходила из собственных комнат только к обеду, но даже зная, что все мои опасения, скорее всего не оправдаются, и Миласса наверняка окажется мирно спящей, я чувствовала, что проспала слишком долго, и тут же панически попыталась вскочить на ноги, словно уже опоздала, я неожиданно не смогла устоять на ногах.
Едва успев заметить окружающую меня, совершенно незнакомую обстановку, я пошатнулась от резкого ударившего в затылок головокружения, и мгновенно почувствовав страшную слабость в подкашивающихся, и ставших словно бы ватными, бессильных ногах, рухнула обратно прямиком на перепачканную в крови, сбившуюся на один край перину.
Голова у меня начала раскалываться столь сильно, словно бы в ней посилился маленький, подлый гремлин, и из вредности начал колотить по черепу изнутри огромным и увесистым молотком. Перед глазами все двоилось и плыло. Все тело болело и ныло, словно после долгой, выматывающей тренировки, и даже зубы во рту, которые никогда прежде не заставляли меня обращаться к цирюльнику, неожиданно заныли, словно бы всю прошедшую ночь я пыталась разгрызть ими камни, или кто-то хорошенько прошелся по ним кулаком.