- Дрянь! Живо иди сюда! - Снова попытался схватить меня он и все так же безрезультатно ухватил пальцами лишь пустое пространство. Его неуклюжесть даже успела меня позабавить, но к несчастью его выкрики уже успели привлечь к нам совершенно не нужное мне внимание и оказавшись опозоренным столь прилюдно, этот парень похоже был готов выхватить свою декоративную и совершенно не предназначенную для реального боя, тонкую шпагу, висевшую на поясе лишь в качестве украшения.
Дело, с каждой секундой, становилось все хуже и я не знаю чем бы все это могло в итоге закончиться, если бы леди Миласа вовремя не оказалась поблизости и не встала прямиком между нами. Ее неожиданное появление произвело на меня куда более устрашающий эффект, чем все угрозы этого мальчишки и его смешные попытки схватить меня вместе взятые.
- Сэр Бургрант, что вы себе здесь позволяете? - Грозно остановила она его одним взглядом и разом осунувшийся юнец из грозного палача словно бы сам превратился в невинную жертву.
- Эта служанка испортила мой лучший наряд! - Словно прибежав жаловаться к своей мамочке, начал он. - Ее следует немедленно наказать!
- Это правда? - Стрельнула госпожа взглядом в мою сторону и я лишь виновато кивнула, не став отрицать очевидного.
- Ну, что ж, если это вас хоть сколько ни будь утешит, я покрою ваши расходы, сэр Бургранд. - Перешла Миласа на куда более снисходительный тон, но по-прежнему смотрела на мальчишку из под сурово сведенных к переносице тонких бровей. - Эта особа, мой личный телохранитель, и вам очень повезло, что она не сломала вам обе руки после первого же оскорбления. - Лицо паренька вытянулось от удивления, но извиняться он не спешил. - Она работает исключительно на меня, мальчик, и только я в праве решать заслуживает ли она наказания. - Продолжала Миласа. - Как бы то ни было, ваше поведение заслуживает порицания ни чуть не меньше ее оплошности, которая без сомнений, вышла случайно и не стоила столь бурной реакции. Я буду вынуждена побеседовать с вашим отцом об воспитании и грубом отношении его сына к представительницам слабого пола. На этом прошу меня извинить, я покидаю вас и советую впредь задуматься о том где и когда можно распускать руки.
Развернувшись Миласа зашагала прямиком к выходу и мне не оставалось ничего другого, как последовать в след за ней.
- Ты хоть знаешь, кто этот мальчишка? - Почти шепотом осведомилась она.
- Нет, госпожа.
- Не называй меня госпожой!
- Хорошо.
- Бургранд сын лорда Фарада, в чьем доме мы с тобой имеем неосторожность находиться и этот инцидент не останется без внимания, поверь мне. Только его и будут обсуждать до конца этого вечера и по этому нам с тобой лучше здесь не задерживаться.
- Да, госпожа.
- Не называй меня госпожой!
- Простите.
- Где весь вечер носит Олисию? Найди сестру, пока я прикажу подавать экипаж.
В этот момент мое сердце словно пронзила ледяная игла страха и боли, и причина была вовсе не в леди Милассе, решившей обнаружить Олисию, дело было в нашей с ней неразрывной связи двух близнецов, которая всегда позволяла мне почувствовать когда сестре плохо, и судя по моим ощущениям, так больно ей еще никогда прежде не было.
Глава 4.
Дронг Мрак.
Это утро, даже для всегда не самого жаркого сезона желтой мглы, выдалось на острове удивительно холодным, и стоя прислонившись спиной к каменной кладке стены, я смотрел на клубящийся над головой желтый туман, и выпускал в верх, невесомые облачка пара от собственного дыхания.
После душного и прокуренного зала таверны эта прохлада была словно небесное благословление, она прочищала мысли, мгновенно отрезвляя сознание, освежала и бодрила не хуже ведра ледяной воды, резко вылитого прямо на голову, и только оказавшись в полной и безграничной власти этой утренней свежести, пощипывающей конечности ледяными уколами тонких игл своей прохлады, я наконец начал успокаиваться, после встречи с проклятым, пожелавшим остаться инкогнито посредником, и постепенно приходя в себя, больше не трясся от нервного напряжения и лютой злобы, каждый раз, как вспоминал об этом проклятом заказе, свалившемся на мою голову.
Первое время, когда мы оба только покинули зал и разошлись в разных направлениях, я скрипел зубами от злости так, что наверное чуть было не стер их в порошок, и стоило мне только подумать об этой работе, как я тут же, сам того даже не замечая, с такой силой сжимал кулаки, что глубоко, и до боли, впивался давно не стрижеными ногтями в кожу ладоней. Меня колотило от ненависти, словно от лихорадки, и осознавая всю глубину, безвыходность и обреченность своего положения, я провалился в бездонную пропасть отчаяния по самые уши, и все ни как не мог понять, за какие грехи заслужил эту кару, не догадывался, чем же так сумел прогневить небеса, что из всех возможных вариантов, их выбор пал именно на меня, и даже не представлял, как же буду выбираться из всей этой выгребной ямы.