Конечно Город-на-грани никогда не был идеальным, светлым и счастливым местом, которое никому не захотелось бы покидать добровольно. Это место, безжизненный и пустынный клочок земли, вообще мало подходил для нормальной жизни, но даже заполненный до самых краев продажностью, жестокостью и преступностью, он, был и будет для меня единственным настоящим домом. Каким бы грязным и отвратительным он не казался всем тем, кто оказался здесь впервые, я успел привязался к нему, и не желал, однажды вернувшись из Мертвого мира, застать этот город в руинах, а остров развалившимся на множество мелких осколков. Его судьба, как оказалось, волновала меня не меньше своей собственной, и даже если бы пришлось спасаться от неведомых катаклизмов в новом, пускай куда более приятным для обитания, новом мире, мне все равно было бы жаль оставлять это место.
Воспользовавшись воцарившимся на улицах ступором, когда нескончаемая людская масса, напуганная толчком, замерла, прекратив свое хаотичное движение во все стороны разом, я, маневрируя между народом, двинулся вперед гораздо быстрее. Путь до площади Висельников занял у меня почти вдвое меньше времени чем обычно. Вечно забитая людьми до отказа, она оказалась сейчас почти что безлюдной. Распуганные люди разбежались с нее, словно напуганные появлением хищника у водопоя мелкие, миролюбивые звери, и даже торговцы, чья жадность порой заставляла их пренебрегать любыми опасностями и работать почти круглосуточно, позакрывали большинство своих лавок и торговых лотков. С самого начала сезона желтых туманов, здесь не было столь пустынно, но стоило мне только обрадоваться неожиданному везению и шансу наверстать все упущенное мной время, как впереди тут же появилось неожиданное препятствие и причины массовой эмиграции из центра города стали куда более ясными.
Часть древних домов в конце улицы Полдня, да и сама ветхая часовая башня, подарившая этому месту название, не выдержали последнего испытания и все же обрушились на головы ни в чем не повинным жителям и гостям города, подняв в воздух целое облако едкой пыли.
Тяжелые серые камни, перекрыли почти всю улицу, завалив под собой несчастные жертвы и стража с трудом сдерживала толпу набежавших на это зевак, стараясь оттеснить их от опасного места.
Самый простой и короткий путь оказался наглухо перекрыт и мне пришлось развернуться и топать обратно на площадь. Двинувшись в обход, дальним и окружным путем, я угробил все сэкономленное драгоценное время, упустив его, словно песок сквозь пальцы, и от того старался спешить, насколько это вообще было возможно на вновь заполняющихся людским движением, улицах города. Жизнь вокруг, удивительно быстро вернулась в приличное русло. Люди, словно бы позабыв о недавнем, быстро сгинувшем землетрясении, снова заполнили все вокруг, словно муравьи, повалившие всей толпой из разоренной кучи. Помня о всей моей обширной коллекции недоброжелателей, мечтающих отправить меня на тот свет, я старался держаться исключительно центральных и широких улиц, но очень скоро понял, что двигаясь по ним и дальше, доберусь до заведения старого мастера Царни, к самому глубокому вечеру. Поворачивать в безлюдные и глухие проулки, арки и подворотни, сокращая дорогу, мне не хотелось до дрожи, но я посоветовал себе не быть параноиком, которому в каждом темном углу чудиться притаившийся убийца с огромным ножом, и все же свернул с намеченного пути.
Вопреки всем моим опасениям, ничего страшного так и не случилось, ни кто не набросился на меня из-за угла, не попытался зажать в тиски, в особенно тихом месте, и не организовал хитроумной ловушки.
Я добрался почти до самого места, когда заметил еще один дом, пострадавший от землетрясения. Ветхое, деревянное и судя по виду, давно заброшенное строение, заметно усело и покосилось. Большая часть прогнивших балок крыши обвалилось внутрь, распахнув чудесный вид на затянутое мглой небо, прямо из комнат, и скользнув по нему быстрым, равнодушным взглядом, я не задерживаясь на месте, почти успел проследовать мимо.
Неожиданный, пронзительный детский визг, раздавшийся из-за спины, чуть не заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Последние пара дней, насыщенные не самыми приятными происшествиями, похоже, все же сильно сказались на моем душевном спокойствии. Я начал испуганно вздрагивать от любых мелочей, и скоро мог начать шарахаться от собственной тени.
