К счастью, эта пытка продлилась не долго, и прежде чем я успел схватиться за меч, она закончилась столь же резко, быстро и внезапно, как началась. Мой таинственный гость разжал свою руку, боль отступила, схлынув словно ее и не было вовсе, и я тут же ухватил его за грудки, притянул к себе, и все же опустил руку на эфес клинка.
- Какого беса?! - Проорал я ему прямо в лицо, но незнакомец даже и не подумал отстранился. Его кривая полуулыбка, единственное, что проглядывалось из-под капюшона, все так же сияла на скрытом лице, став казалось только еще довольней и шире, словно бы он ничего не боялся, моя ярость ни сколько его не пугала, и это только распаляло меня еще больше. Я отпустил меч и уже занес кулак для удара, намереваясь вколотить его усмешку обратно, когда мой гость наконец снизошел до объяснений.
- Вы же не думали, господин Мрак, что все будет так просто? - Его спокойный, выдержанный и подчеркнуто вежливый, холодный тон переменился на тихий, злорадно шипящий и угрожающий полушепот, словно это не я, а он держал собеседника за беззащитное горло. - Как вы только могли вообразить себе, что отвалив вам целую гору золота наперед, я не позабочусь о каких либо гарантиях, и позволю вам столь легко скрыться с острова?
- Что?! - Неужели он, словно один из этих проклятых аргийцев, все это время читал мои мысли?
- Я делаю это и прямо сейчас, Дронг, довольно простой фокус, но к несчастью срабатывает далеко не со всеми.
- Убирайся из моей головы, - мой кулак уже дрожал от напряжения и я с огромным трудом сдерживал свою ярость. - Немедленно! Или я размажу тебя здесь по стенке!
- Хорошо, - слишком легко и быстро согласился он, наверняка даже и не подумав выполнить обещание. - Не стоит так горячиться Мрак, окажись я на вашем месте, то не стал бы столь откровенно угрожать человеку, в чьих руках теперь находиться ваша жизнь. - Кивком головы указал он мне на кулак, и только тогда, в недоумении, разжав пальцы, я обнаружил оставленный мне нежданный подарок. На еще совсем недавно абсолютно чистой и белой коже внутренней стороны моей ладони красовался, появившийся там из ниоткуда, сложный рисунок. Круг с тремя вписанными в него треугольниками, пирамидами состоящими из сложной вязи магических символов. Попытавшись стереть эту гадость я, к своему ужасу обнаружил, что рисунок намертво въелся в кожу, словно татуировка, ставшая частью меня самого. Он ни как не желал исчезать и все мои усилия не смогли оттереть. или хотя бы размазать даже самую крошечную часть этой магической метки. Она, словно застарелый шрам, оставалась на месте, что бы я с ней только не делал, и с довольной ухмылкой наблюдавший за всем этими действиями незнакомец, неприкрыто скалился мне в лицо, веселясь над моими тщетными и бесполезными стараниями избавиться от его непрошеного дара на долгую память.
- Можешь не стараться, глодар, она не исчезнет.
- Что это?! Что ты со мной сделал?! - Я готов был убить его прямо на месте, ни сколько не задумываясь об окружающей нас толпе свидетелей и всех грозящих мне после этого трагичных последствиях. Больше всего на свете, мне хотелось пронзить его грудь мечем, срубить проклятую, ухмыляющуюся голову с плеч, или задушить собственными руками не вставая со своего места. Бурлившая во мне буря ненависти уже переполняла меня лютой злобой и жаркой ненавистью, кипевшими внутри с такой силой, что казалось уже вот-вот начнут выплескиваться прямо наружу, словно вскипевшая под крышкой вода, из ставшего слишком тесным для нее котелка, но выработанная в недрах Мертвого мира и отточенная с годами постоянная осторожность, и то самое неведомое чутье, столь старательно отговаривавшее меня от этого дела, не позволяли мне обнажать оружие раньше времени, и не давали отправить моего таинственного гостя во тьму, прежде чем я смогу вытянуть из него всю правду, и узнаю, что же именно он со мной совершил. - Убери это! Немедленно! Или я...
- Попытаешься убить меня? - Перебил меня он на полуслове, оставаясь все таким же довольным и невозмутимо спокойным, словно в упор не видел прямо перед собой моего перекошенного от злобы лица, не слышал криков, на которые наверное оборачивалась уже вся таверна, или попросту храбро и очень наивно полагая, что я не стану, или попросту не смогу причинить ему никакого вреда. - Так давай же, глодар. Попробуй, покажи мне на что ты способен, и как только мое сердце перестанет биться в груди, ты тут же отправишься в след за мной. Она, - поднял он свою руку в верх, и продемонстрировал мне точную копию появившегося у меня на ладони рисунка, на своей коже, - эта печать, связывает нас нерушимыми, прочными узами, и как только мое дыхание оборвется, тьма распахнет свои гостеприимные ворота и для тебя.
