Восстановленный Вырджустом портал, выплюнул ищеек в новый, чужой и незнакомый мир, который сразу же показался демонам тесной клеткой. Их запредельно развитые чувства, то, что все прочие именовали просто чутьем, охватывали огромные территории и все вокруг они ощущали совершенно иначе. Ориентировались по отражающимся от любых поверхностей звуковым волнам, ощущали плотность и мельчайшие колебания воздуха, чувствовали мириады всевозможных запахов и ароматов. Ищейки способны были даже почувствовать магию, любые ее даже самые крошечные и остаточные отголоски, они видели живых созданий не только глазами, но и по контуру их тепла, сиянию живого сознания и Буртшулла жила словно бы в ночном небе, заполненном множеством крошечных светящихся и теплых точек заполняющих его жизней. Они всегда знали, что находиться вокруг них на многие мили вперед, и ни стены ни скалы, ни любые другие преграды никогда не имели для них никакого значения. Все это для их чутья было лишь зыбкой завесой, которую казалось сможет преодолеть даже навороженный, но здесь все оказалось иначе.
Остров был для демонов слишком крошечным. Их чутье не могло развернуться здесь в полную силу, упираясь в непреодолимую преграду из колышущейся желтоватой мглы и ищейки оказались к этому не готовы. Когда пространство вокруг них неожиданно сжалось до невообразимо маленького островка, они почувствовали себя словно в тисках. Ощущали невосполнимую потерю, чувствуя себя внезапно ослепшими и оглохшими, настоящими калеками, лишившимися чего то столь важного, что даже жизни себе без этого не представляли, словно без головы на плечах и для многих это оказалось настоящим ударом.
В рядах демонов началась настоящая паника. Они метались из стороны в сторону в диком приступе ужаса, не в силах понять что же случилось. Границы этого мира просто давили на их сознание словно пытаясь раздавить их или лишить рассудка. Кто-то попытался сбежать, сгинув в тумане, кто-то начал истошно скулить и кататься по песку заливаясь диким ревом. Одна из сестер Буртшуллы даже начала рвать себя на части когтями, пытаясь вырваться из тесных рамок недостаточного пространства и лишь немногие сумели совладать с обрушившимися на них переменами.
Помня о приказании своего хозяина, Буртшулла одной из первых сумела взять себя в руки и начала искать след беглого чародея. Ее чутье, оставшееся без должного размаха и простора словно обострилось. Все вокруг стало четче и немного яснее. Она мгновенно смогла определить, что беглый чародей уже был здесь. В воздухе витали почти что физические обрывки запаха его страха и Буртшулле удалось взять его след без труда.
Отправившись по самому краю острова, там где земля уходила в туман, она обнаружила под лапами засохшие пятна человеческой крови. В первое мгновение демонесса хотела позвать сестер, показать им найденный след и вместе отправиться за беглым смертным, но в последний момент, когда Буртшулла уже успела распахнуть клыкастую пасть, ее желания неожиданно изменились.
Кровь поведала ей о многом. Человек был уже обессилен, изранен и слаб. В нем не осталось ни капли той чародейской мощи, что делала его столь опасным и сейчас он был беззащитен, словно крошечное насекомое под лапой тяжелого и страшного зверя. Справиться с ним в одиночку не составило бы для демонессы ровным счетом никакого труда и она решила не прибегать к помощи своих все еще не пришедших в себя сестер и не делиться с ними столь ценной находкой.
Найди они чародея все вместе, то хозяин безусловно останется очень доволен. Он наверняка накормит их вкусными потрохами и позволит понежиться в пламени. Но если Буртшулла справиться с этой задачей одна, то возможно Вырджуст обратит наконец на нее свое драгоценное внимание и выделит из толпы прочих слуг.
От одной только этой мысли у демонессы голова пошла кругом, а из пасти закапала желтая и тягучая слюна. Вырджуст всегда был для нее больше чем просто хозяином. Он был недостижимым и запретным идеалом, которого она обожала и жаждала всем своим сердцем. Он был недостижимой мечтой на которую страшно было даже взглянуть, не то что прикоснуться в живую. За подобное он мог с легкостью оторвать ее лапу, но желание угодить своему хозяину любым из всех возможных ей способов и доставить ему удовольствие всегда было для демонессы самым первым и страстным желанием. Она была готова умереть по первому же его слову, и если бы это обрадовало ее хозяина хоть на минуту, она ни на миг не стала бы сожалеть об этом поступке.
Стремительно обернувшись и убедившись, что никто из ее охваченных истерией сестер даже и не думает смотреть в ее сторону, Буртшулла принялась старательно уничтожать видимый только им след беглого чародея. Зачерпнув ладонью песок, с запекшейся на нем кровью, она вышвырнула его прямо в туман, в то время как ее сознание старательно выжигало прочие, нематериальные следы присутствия человека.
