Ты хватаешь ржавую арматурину неподалёку, на конце которой осталась небольшая глыба бетона, и с размаху бьёшь ей по кошмарному, изуродованному покорёженными имплатами, лицу, разбивая бетонный набалдашник в пыль. Внезапно киборг хватает тебя за ногу железной рукой, сжимает её подобно капкану. Тебе кажется, что ты слышишь хруст костей. Что есть мочи, перехватив арматуру двумя руками, ты всем весом бьёшь её концом в район, где раньше на голове механического ублюдка располагался нос. Арматура больно отжигает руки, но киборг всё же отпускает ногу.
– Кхаааааа!!! – Издают нечеловеческие связки предсмертный хрип.
Ты падаешь рядом с ним.
Ты молодец, Макколди. Серьёзно. Славно поработал. Отключай будильник.
Спи…
Спи…
С….
Ты просыпаешься от нагнетающего гула где-то в районе перекрёстка, близ которого обнаружил стаю ворон, обгладывающих труп.
На улице уже полночь, тьму в небе разрезает луч, метающегося в разные стороны, прожектора.
Ты поднимаешь голову над бетонной плитой, за которой уснул и видишь стоящий на перекрёстке пассажирский вертолёт на реактивной тяге. Сопла всё ещё отдают красным оттенком, видимо он прибыл сюда буквально только что.
Стив, маяк сработал.
Будь осторожней, не рискуй. Ты не знаешь кто в вертолёте. Как знать, может это очередной киборг.
Но теперь ты не слышишь меня. Тебе безразлично, кто там.
Ты неспешно поднимаешься, стряхивая с себя пыль и снежную порошу. Тебе холодно, кости ломит, а в груди что-то осело тяжёлым балластом. Ты рефлекторно шаришь по карманам брюк, в поисках сигарет. Пусто. Вяло осмотревшись, ты не торопясь направляешься к вертолёту.
Он всё так же неподвижно стоит, лишь прожектор под носом рыщет в темноте, выхватывая лучом скудный ландшафт пустоши. Тебя посещает мысль, что вертолётом управляет автопилот. Если источник сигнала так и не будет найден, он поднимется вверх и полетит по прежнему маршруту.
Ну же, Стив, двигайся!
Ты выходишь из руин, стараясь избегать слепящего света прожектора. Пригнувшись, подходишь к дверям вертолёта. Стучишь кулаком о блестящую металлическую дверь. С негромким шипением дверь отворяется вниз. На обратной её стороне небольшой трап из трёх узких ступенек, раскладывающимся по мере того, как дверь приближается к земле. По углам мигают красные проблесковые маячки.
Трап подан, Макколди. Даже если это западня, здесь, в пустоши, всё равно хуже.
Ты поднимаешься в кабину и замечаешь весьма уютную отделку пассажирских кресел и стен. Загорается неяркий, желтоватый свет, в след которому дверь позади тебя начинает закрываться. Стены кабины окрашены в оливковый цвет, около кресел, под иллюминатором, что-то похожее на небольшой деревянный комод.
Ты подходишь к нему и слышишь, как снаружи нарастает гул турбин. Гул сильно приглушен, у кабины отличная звукоизоляция. Ты открываешь комод и понимаешь, что это мини бар… Не думая, ты выхватываешь первую попавшуюся бутылку и сворачиваешь крышку с затемненного горлышка.
Но не пьёшь. Ты смотришь на то, что из раза в раз помогало тебе уйти от реальности, спастись. Но теперь, когда ты понимаешь, что спасаться тебе нужно в первую очередь от себя, тебе не кажется, что выпивка способна помочь.
Ты смотришь на дрожащую в руках бутылку, вскакиваешь и с силой бросаешь её в закрывшуюся дверь. Бутылка разлетается в дребезги.
– ААААА! Что б вас всех! – ты с диким криком опадаешь на пол кабины и, закрыв лицо руками и, согнувшись в три погибели, начинаешь рыдать.
– Почему вы все меня бросили! Папа! Папа!
Ты рыдаешь и чувствуешь себя невероятно одиноким. Всё через что ты прошёл, всё что с тобой случилось… Подростковые банды, академия, прислужничество и унижение, весь ад, который пришлось пережить тебе здесь, в пустоши! Во всём виноват он! Если бы он не умер… Ведь ничего бы не случилось.
Ты винил систему.
Ты винил корпорации.
Ты винил общество.
Ты винил себя.
Ты винишь отца.
Может быть, хватит искать виновных, Стив?
– Все вы… Все вы…
Плачь, плачь и ни о чём не переживай. Это всего лишь жизнь и ничего больше. У тебя не осталось сил на борьбу, но постарайся прожить ещё не много, преодолеть этот кризис.
– Я не могу… Не могу больше.
Прошло около часа. Когда истерика утихла, ты отрешённо обнаружил, что способен мыслить совершенно ясно. Вероятно, сказались навыки, полученные в академии.
Ты вспомнил о Тайко, которая осталась лежать там, завёрнутая в рваные выгоревшие шторы. Рядом осталась включённая консоль, как знать… Может, тело девушки удастся найти до того, как до него доберутся падальщики. Возможно, это даже будут люди из ONH, и она вернётся в лоно родной корпорации. Тебе не дано этого узнать.
Ты думаешь о Тайко, и тебя посещают мысли, как важно для человека чувство родины, верности и преданности, защиты и любви со стороны чего-то большего и значимого, чем ты сам.
Ведь кто есть человек, что значит его короткая бессмысленная жизнь в калейдоскопе событий, не подвластных его крохотным потугам стать кем то важным?
Твоя родина DuOtis.
