Но и это (необходимое и простое) знание — отнюдь не финальное.
Это тоже второстепенно.
Есть история отношения стран, есть история культур, есть история духа (извините).
Когда безумная дама говорит, будто Сталин начал готовить войну в 1927ом году — это, возможно, и правда. И если бы дело происходило в отнесенной от общей истории местности (ну, скажем, на Марсе) этот аргумент имел бы очень важное значение. Но мы не на Марсе.
Гитлер начал готовить войну в 1923-ем, Людендорф — в 1912-ом, а если учесть, что данная война была просто-напросто Третьей Франко-Прусской — то надо начинать с 1870-ого.
А еще учтите, что в каждой стране имеется своя долгая история: война, извините, мировая.
Мировая — это когда задействована вся мировая история. А вы как думали?
Извините за буквоедство, но это именно так и есть.
Но ведь это такую пропасть всего надо изучить, помимо сведений о легких танках. Вдруг тогда окажется, что не Сталин — главное действующее лицо мировой истории?
А мы уже настроились…
У нас, можно сказать, уже весь моральный цикл организма под это знание организован.
Вы никогда не задумывались, почему в медицинских институтах так долго надо учиться? там много времени теряют на занудной базовой подготовке — учат про весь организм. Три года — впустую!
Ведь гораздо разумнее: разбить медицинское образование на узкие специализации с самого начала: изучаешь «ухо» в течении трех месяцев и вперед — лечи, выдумывай, пробуй!
Между прочим, с историей и политической мыслью — мы давно так и делаем, осталось медицину подверстать.
Тогда демографическая проблема решится быстро.
2бое и 27ое мая были последними днями для Парижской Коммуны. Город заняли раньше, а вот расстрелы у стены кладбища Пер-Лашез — как раз в эти дни.
Кто не помнит последовательность событий, вот — коротко:
Бисмарк создавал мощную объединенную Германию под эгидой Пруссии; он спровоцировал Наполеона III на войну, каковая война (объявленная Францией) была Францией проиграна. Империя Бисмарка благодаря победе стала главенствовать в Европе, а во Франции т. н. 2-ая империя пала, ее сменила 3-я Республика, во главе которой встал Тьер.
Во время военных действий во Франции (в Леоне, Гренобле, Париже) началось восстание — кульминацией восстания стала Парижская Коммуна.
Собственно говоря, Парижская Коммуна — это рождение и недолгое торжество Первого Интернационала. Коммуна просуществовала недолго, однако коммунары успели выпустить ряд декретов — по поводу занятости, собственности, национализации, образования.
Правительство Тьера, изгнанное из Парижа, переехало в Вресаль, поэтому правительственные французские войска, вошедшие в Париж и расстрелявшие коммунаров, называют «версальцами».
Здесь важно то, что уничтожение Парижской коммуны осуществлялось при поддержке вчерашнего врага — Пруссии. Соединенными силами бисмарковской прусской армии (оккупировавшей север Парижа) и войсками «версальцев» (им пруссаки подготовили фронт) Коммуна была подавлена — массовые расстрелы продолжались два дня, и 30 тыс. (некоторые историки дают цифру 70) приговорили к каторжным работам.
Объединение со вчерашним врагом для подавления внутреннего мятежа социалистов — это случай в Новой истории частый. Причем именно прусский юнкер мгновенно превращался из агрессора в цивилизатора — помощника по борьбе с бунтовщиками. На излете Первой мировой, в 1918 году, вчерашние враги (прусские офицеры и российские генералы) действовали вместе против большевиков — правда, на тот момент Коммуна оказалась крепче, чем ожидали.
В 1937-ом прусский Легион Кондор бомбил Гернику, а революционный Мадрид (с нем вместе и очередной Интернационал) был Сталиным отдан на растерзание тогдашним «версальцам» — «марокканцам» генерала Франко.
К прусской помощи в борьбе с коммунизмом обращались генералы Краснов, Шкуро и Власов — а что империя, завещанная Бисмарком, при этом росла и укреплялась, генералов занимало во вторую очередь: главное — раздавить коммуну, уничтожить варварство.
Череда франко-прусских войн (1870, 1914, 1939 — и вплоть до сегодняшних трений франко-прусского Евросюза) может быть истолкована не только как постоянная борьба за Эльзас и таможенный контроль, но как соревнование двух строительных концепций Европы. Внутри европоцентристской картины мира этот спор для истории был главным.
Возникшие после революционного 1848 года, прусская и французская версии развития Европы описывают то поле, которое мы сегодня определяем не ясными для нас самих словами «право» и «лево». Некогда высказанная историком Нольте концепция «европейской гражданской войны 1914–1945» вполне может быть скорректирована до «перманентной франко-прусской войны». Работа Шпенглера «Пруссачество и социализм» была именно об этом конфликте: да, строительство справедливого общества необходимо, однако существует присущий нациям порядок, где социализм и справедливость рождены не классовым созданием, но обоснованы культурой и семьей.
