То была во многих отношениях ненормальная война — если смотреть здраво, то многое перепутано: философы и прожектеры играют роль мясников; варвары и невежды — играют роль спасителей цивилизации; банкиры и финансисты — выступают в качестве филантропов. Это кажется бессмыслицей.
Однако имеет ответ, если видеть (стараться видеть) план мировой войны в целом.
Пока же надо ответить на ряд тактических обвинений Сталина.
Он проигрывал начала войны. Ответ прост: да, проигрывал. Никакой подоплеки тут нет — просто один боксер сначала побеждал, а потом проиграл. И количество солярки в танках здесь ни при чем. Драка это драка. А если бы было иначе, то вес рост и возраст боксера решали бы поединок. Детали важные, но потом они поднимаются на ринг и решает все кулак и везение. Да, сначала проиграл. А потом выиграл. Так получилось.
В отношении храбрости Сталина сомнений никаких нет. Возможно, это не столько храбрость, сколько бесчувственность. Трудно оценить, чего больше в реплике «я солдат на генералов не меняю», а вторая реплика, сказанная в Потсдаме, когда ему предложили посетить лагерь Заксенхаузен, где погиб сын Яков — «я сюда не по личным делам приехал» — ошеломляет бесстрастием. Чадолюбия он не был лишен — делайте выводы сами. Из осажденной Москвы он не уехал, 19-го декабря было введено осадное положение, правительство отправилось в Куйбышев, Сталин остался. Вероятно, степень концентрации была такова, что он не замечал опасность. С другой стороны, никогда не выезжал за пределы СССР — ни на какие переговоры. Осторожен был. В Потсдам — когда там русские. В Тегеран — когда Иран поделили и оккупировали советские и британские войска. Если осторожность — трусость, тогда трусоват. На Аркольском мосту замечен не был, это точно.
В первые дни войны он действительно был на даче — оторопел. Есть много свидетельств его растерянности, он был ошарашен. Собрался с силами только через три дня. Есть свидетельства, что он продолжал вести встречи с военными и провел эти три дня интенсивно — но был он подавлен, факт. Это был колоссальный промах, безусловно. Тем более что его предупреждали многие — тот же Зорге, например. Кстати, донесения Зорге впоследствии помогли снять дивизии с японского направления — он знал, что там удара не будет. Это была ошибка, преступная халатность, вину за которую возложили на расстрелянного генерала Павлова. Тот, впрочем, тоже хорош — пошел в театр, зная, что возможно нападение. 22-е июня — непростительная ошибка Сталина.
Далее.
Печально известный приказ № 270 был действительно направлен против командиров, отказывающихся вести бой и сдающихся в плен, а также (предельно жестоко) этот приказ делал заложниками их семьи. По этому приказу много сотен, даже тысяч людей были арестованы и пошли в лагеря. Это был крайне жестокий приказ. Однако важно знать, что данный приказ содержал и второй параграф — касательно того, что рядовой получал права перехватить командование у командира, который почему-либо уклоняется от ведения боя. Это было принципиальное добавление, дающее намного больше прав рядовому составу и вписывающееся в политику объявленной «народной войны». Сталин принял решение о данном приказе после пленения его сына Якова, который попытался возглавить прорыв из окружения, но был отвергнут частью как недостаточно высокий по чину. Настоящим приказом обеспечивалась бесперебойная атака, и в условиях, когда враг был под Москвой, этот пункт оказался важным. В Ржевско-Вяземских боях это были длительные бои, почти год, к данному пункту рядовые прибегали не раз.
Надо сказать, что сведения о том, что все, прошедшие плен, получали 10 лет лагерей, фактически не верны. В советские лагеря попало 18 % тех, кто был в немецком плену. Это много, но это существенно меньше, чем гласит легенда. На 82 % меньше.
То есть, для того чтобы выработать моральный критерий отношения к данному приказу — надо учесть все аспекты «народной войны». Война в этой стадии уже стала народной. Судить о войне народной по меркам войны регулярной — абсолютно неверно.
Эта ошибка в условиях суждения — важна.
