Но для того чтобы объединиться, требуется общая — нет, не идея, не убеждения, не вера, на такую роскошь и рассчитывать не приходится — требуется общая, внятная всему обществу эстетика.
То есть, нужно, чтобы у людей было общее представление о прекрасном.
Требуется общее представление о гармонии.
Но именно это — эстетическое начало, общее представление о гармонии — это и было старательно разрушено в первую очередь бурным двадцатым веком.
Ломали классическую эстетику ради нового мира — классическую эстетику сломали, а новый мир так и не построили, не получилось.
Есть такая поговорка: дом продали — ворота купили, стали запираться.
Общую эстетику ломали сто лет подряд: усердно, со всех возможных позиций — от этой пресловутой дисциплины, вводящей дефиниции красоты и уродства — не осталось ничего. И все казалось, сейчас к воротам мы еще пристроим и дом — однако не пристроили.
Но если общей эстетики в обществе не будет — то не будет и общества.
Нацисты, большевики, финансисты художественного рынка — все они насаждали сиюминутную модную эстетику ради того, чтобы скрепить общество на время своего правления — так можно удержать страсти в узде на несколько лет: но крайне недолго.
Вернуться к классической эстетике уже невозможно, опыт прошедшего века таков, что что он опроверг классическую эстетику. Жить вне общего представления о гармонии — и быть единым обществом — тоже невозможно.
Требуется из того хлама, который нас окружает, выстроить новые константы бытия, сформулировать новые дефениции эстетики, дать точное определение прекрасного — и не стесняться директивности и точности.
Это очень кропотливая работа. Но если она не будет сделана, то не будет общества.
А ломать то непрочное единство людей, которое еще есть — не стоит.
Есть сегодня задача важнее.
У всякого социального явления (революция, война, реформация) есть символическое начало.
Главная тема обозначена сразу — а потом начинается действие.
Как правило, в качестве пролога преподносят символ: апрельские тезисы, сказанные с броневика, тезисы, прибитые к дверям церкви.
И потом все вспоминают этот великий жест, эти судьбоносные обещания. Сдержали слово — или врали?
Был великий символ и в нашей истории.
Когда советское общество устало от несправедливого социалистического строя — и перестройки возжаждали все — то самым яаственным символом стал фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние».
Фильм посмотрели все — и по нескольку раз.
И рецензии на него написали все свободолюбивые журналисты.
В газетах тех лет (свободная пресса еще не была вполне свободной, у нее не было отважных собственников) цитировали заключительную фразу этого фильма.
Эту фразу повторяли все — то был пароль перестройки.
«Зачем та дорога, которая ведет не к Храму?»
И повторяли, как заклинание, как обоснование того, что социалистическое развитие — ложно.
Зачем та дорога, которая ведет не к Храму?
И вспоминали тупых партаппаратчиков, которые взрывали храмы и спиливали кресты. Поминали Лазаря Кагановича. Но мы же теперь — иные! мы нынче — за духовное, за веру, за то, чтобы у народа не отнимали его любовь. И повторяли, как заклинание:
Зачем та дорога, которая ведет не к храму?
Но вот прошло двадцать пять лет. Некоторые люди очень разбогатели. Газеты принадлежат важным людям. А недра земли передали в собственность верным богачам. С социализмом покончили. Посадили было наместника сторожить уворованное, но наместник не годится, себе много гребет. Посаженного наместника признали негодным, ищут нового, более адекватного.
Словом, идет нормальная капиталистическая жизнь.
И попутно вспомнили про Храм — только теперь Храм уже мешает.
Единение людей было нужно в момент свержения власти, а сейчас оно уже ни к чему.
И газеты публикуют новый лозунг:
Зачем та дорога, которая ведет к Храму?
Среди сотрудников редакций, публикующих антиклерикальные материалы, много верующих и тех, кто в годы социализма хаживал в церковь, кто храбрился, ставя свечки у икон. Есть множество лиц, которые посещали храмы Божьи, когда вера в Бога не поощрялась, зато была модной среди умственного населения. Теперь они же, потупясь, публикуют материалы о том, что православие себя исчерпало.
Но я пишу не о Православии, оно само за себя постоит.
Я пишу лишь о том, что общество вступило в эпоху перемен с лозунгом:
Зачем та дорога, которая идет не к Храму?
а завершились перемены лозунгом:
Зачем нам Храм?
Так процесс перестройки завершился окончательно.
Абуладзе отправлен в архив. Покаяние отменяется.
А теперь дискотека.
Наконец понял, что означает белая ленточка и оппозиционное движение.
Понимание было все время близко, так часто бывает, когда проблему в целом понимаешь, но последнего штриха нет.
Много спорили, всякий раз почти что доходило до выяснения истины — а срывалось.
