С помощью таблицы и мольберта доктор Марис подробно описал "15 распространённых прекурсоров самоубийства". Он показал, что у Дэррила проявлялись следующие 12 признаков: депрессия, злоупотребление алкоголем, мысли о самоубийстве, изоляция, безнадёжность, профессиональные проблемы, экономические проблемы, проблемы в браке, семейная патология, стрессовые жизненные события, назойливые физические проблемы и гнев.
По мере того как Кросвелл знакомил его со списком, доктор Марис довольно умело соотносил различные явления непосредственно с жизнью Дэррила Суториуса. Доктор Марис упомянул о тяжёлом первом разводе Дэррила и разговорах о самоубийстве в 1991 году. Он затронул финансовые проблемы Дэррила, усугублённые алиментами, которые он выплачивал своей первой жене, и трудностями, с которыми он сталкивался на работе. Он обсудил шаткие отношения Дэррила с детьми и перешёл к проблемам, с которыми Дэррил столкнулся в браке с Деллой, указав, что он боролся с эректильной дисфункцией.
Когда доктор Марис закончил обследование Дэррила, стало ясно, что качество жизни хирурга ухудшилось. Казалось, у Дэррила было много постоянных проблем, и, не имея друзей, к которым можно было бы обратиться, он просто злился на весь мир.
По свидетельству эксперта, человек в его состоянии подвергался максимально возможному риску самоубийства. По его мнению, сочетание всех этих проблем в конечном итоге и привело к закономерному финалу.
— Мы должны помнить, что даже сегодня, в просвещённые времена, — сказал доктор Марис, — самоубийство по-прежнему является крайне стигматизируемым событием. Все хотят этого избежать, и в полисах страхования жизни есть пункты, исключающие самоубийства. Многие хотели бы замаскировать самоубийство и сделать так, чтобы оно выглядело как что-то другое.
Кросвелл дальновидно попросил эксперта объяснить оптимистичное поведение Дэррила в последние дни его жизни. По словам доктора Мариса, как только склонный к суициду человек составляет план самоубийства, он часто чувствует себя лучше. Люди, собирающиеся совершить самоубийство, чувствуют облегчение; им больше не нужно решать свои проблемы.
— Если предположить, что он решился на самоубийство, — свидетельствовал доктор Марис, — он явно вёл бы себя оптимистично: больше не надо решать проблем ни с надвигающимся разводом, ни решать вопросы с будущей практикой, ни в семье.
Основываясь на своём 35-летнем стаже в образовании и обучении, а также на своем опыте расследования мест смерти и самоубийств, доктор Рональд Марис заявил "с достаточной степенью научной достоверности", что Дэррил Суториус "вполне мог совершить самоубийство".
Фейерверк начался в тот момент, когда Лонгано начал перекрёстный допрос, и телеканалы показали напыщенный момент, как прокурор подошёл, убрал таблицу с "прекурсорами самоубийства" и отбросил её в сторону.
— Хотите сказать, что если у кого-то проявятся эти "прекурсоры", то он обязательно совершит самоубийство? — спросил Лонгано.
— Нет, сэр, я этого не говорю.
— Тогда может быть такое, что у кого-то наблюдаются все без исключения из этих 15 "прекурсоров", а он всё равно не кончает с собой?
— Да, такое тоже возможно.
Лонгано упомянул, какое впечатление на него произвела книга доктора Мариса — он не спал до 04:00 утра, читая её накануне вечером, — но ему нужно выяснить, что именно доктору Рональду Марису известно о жизни доктора Суториуса? В конце концов, доктор Марис не общался с Дэррилом напрямую; он знал о нём исключительно по стенограммам судебных заседаний, а этой информации может быть недостаточно.
Но доктор Марис не согласился и занял оборонительную позицию.
Хотя он никогда не встречался с Дэррилом лично, хотя у него был лишь небольшой опыт дачи показаний по уголовным делам, он смело пошёл в бой.
Но вопросы, которые начал задавать Лонгано, быстро опровергли показания доктора Мариса. Доктору Марису пришлось отстаивать своё мнение о Дэрриле, не имея достаточных фактов, подтверждающих что-либо. Когда прокурор попросил его обосновать своё утверждение, что Дэррил был заядлым алкоголиком, эксперт мог лишь указать на показания Бет Эванс, в которых та упомянула, что он пил у неё дома в канун Рождества.
— Сколько он выпил? — настаивал прокурор.
— Два или три стакана виски, насколько я понимаю.
— И это свидетельствует о пьянстве?
— Это был конкретный случай, когда он пил, — ответил доктор Марис. — Очевидно, в стенограмме его жена говорила, что рассказывала его коллегам о его пьянстве. Там было несколько разрозненных упоминаний, более одного, о его пристрастии к алкоголю.
— Итак, это Делла говорит, что он алкоголик. Больше никто не называет его алкоголиком.
— Я говорю, что в протоколе есть три случая, когда упоминалось употребление алкоголя, — возразил Марис. Я просто говорю, что в его жизни присутствовал алкоголь.
