Военный лагерь, стоявший в двух стадиях от порта, наконец-то ожил, приняв вернувшихся из похода вокруг острова. Длинные казармы, каждая из которых рассчитана на полную сотню, выстроились рядком, сложенные из непременного саманного кирпича. Крыш пока нет, но так и дождей тут до зимы не будет. Успеем еще. Для командиров от сотника и выше сложат отдельные дома. Не к лицу таким большим людям чужие портянки нюхать. Да-да, портянки тут уже имеются. Они для холодных зим предусмотрены, под калиги мотать. Калиги у нас теперь тоже есть. Немного, правда, но целый цех день и ночь трудится над новым чудом военной промышленности. Этим сандалиям из кожаных ремешков в нашем климате цены нет. Стоят они как месячное жалование, но воины не скулят. Они неплохо награбили в последнем походе.
Теперь всем хорошо. И крестьянам, и кожевенникам, и нарождающемуся классу сапожников, и даже мне, имеющему примерно сто процентов маржи на всем оружии и амуниции. Армия — это не только затраты, но и довольно неплохая прибыль с ВПК. А он целиком принадлежит мне, как, кстати, и кабак по соседству, где воины оставляют примерно половину своего жалования.
— Ногу упри! Ногу! — орал командир когорты Хрисагон на новобранца из свежего призыва. — Наберут козопасов тупых на мою голову! Сначала подток копья в землю воткни, а только потом наклоняй, баран! Я об тебя сейчас палку сломаю! Десятник, а ты куда смотришь?
— Виноват, господин трибун! — вытянулся тот. — Из новых воин будет.
— Я тебя запомнил! Завтра приду, проверю, — пригрозил Хрисагон, а потом вдруг увидел меня, молча наблюдавшего за обучением личного состава. — Построиться! Смирно!
Воины, и молодые, и послужившие, выстроились в шеренгу, склонили головы и приложили ладонь к сердцу. Некоторые из молодых чуть было не поклонились, но их тут же одернули товарищи. Воин никому не кланяется, даже царю. Он лишь уважение свое выказывает.
— Вольно! — сказал я. — Продолжить занятия!
Когорта перестроилась в десятки и сотни, и воины вновь начали отрабатывать кто строевой шаг, кто удары копьем, а кто и отражение атаки ахейских колесниц. Убыль личного состава мы восполняли легко. У меня уже половина — из бывших пиратов, бросивших свое ремесло от голода. Взять купца на море становится все тяжелее. Они сейчас ходят конвоями, по два-три десятка бортов. А особо опасные места, между Милавандой и Родосом, и между Родосом и Угаритом и вовсе патрулируют мои биремы, без разбору отправляя в железные шахты всех, у кого в лодке найдут оружие и не найдут товара или рыбацких сетей.
— Родос! — поморщился я. — Взять бы его под себя, да руки никак не дойдут.
Родос все больше и больше становится головной болью. Царица Поликсо укрепила и без того неприступный город, насыпала каменные молы, оградив гавань от морских волн, и теперь за толику малую давала приют всяческой швали, которая уже начинала сбиваться во флоты. По крайней мере, последний конвой из Трои прошел с большим трудом, и только дав настоящий бой, купцы смогли отогнать стаю хищников. Могу я перетопить всех пиратов? Конечно же, нет. Пиратство неистребимо, пока существует морская торговля. И оно будет меняться вместе с новыми вызовами.
У меня едва десяток бирем, хотя верфи в Угарите уже запустили. Мне нужно еще несколько лет, чтобы получить решающий перевес на море. А потому я вынужден терпеть разбой, борясь с ним лишь размером купеческих караванов. Хотя, как я слышал, финикийские цари и князья Лукки и Тархунтассы тоже начали строить биремы с бронзовыми носами. Да, они пока что намного хуже моих, но ведь лиха беда начало. Передушить бы их всех по одному, но мне сейчас точно не до этого.
Разгромленная страна Амурру — вот настоящее бандитское гнездо, и мой флот охраняет пролив между Кипром и Сирией, чтобы пресечь их набеги. Мы утопили многих из них, и «живущие на кораблях» переключились на южные земли. Тир, Сидон, Библ, Газа, Ашкелон, Ашдод… Все побережье стонет от их ударов. Город Уллаза, километрах в ста южнее Угарита — вот основной порт, откуда ведутся набеги. Вся шваль собирается именно там, и на землях будущей Сирии уже становится тесно. Гигантская масса вооруженного люда жадно ищет свой новый дом. Если кто-то считает сикулов и шарданов недалекими дикарями, то он сильно заблуждается. Эти ребята имеют очень неплохой флот и отличное оружие. У шарданов так и вовсе железные мечи, которых даже у меня нет. К ним примкнуло множество удальцов из Лукки, ахейцев с островов, тевкров из Арцавы и прочий опасный сброд. У меня только один выход — убить их всех об Египет. Если они двинут сюда, нам конец. Ни биремы не помогут, ни фаланга. Нас просто сомнут чудовищной по размерам, свирепой массой.
— Хм… — буркнул я. — Лукка — это же Кемер. Я ведь там был, райское место. Пляжи, пальмы… И чего им там не живется! Запиши, — сказал я легионному писцу, который шагал рядом со мной. — Для сотников изготовить шлемы с красным гребнем. Для десятников — с красным хвостом.
— Слушаюсь, господин, — кивнул писец и черканул что-то на листе папируса.
