Первое, что узрел Ивакин, войдя в зал, был портрет господина Смита. Точно такой, какие висели в каждом офисе «Белле Вида». Эту же фотографию Ивакин видел сегодня возле аптечной витрины и в холле на десятом этаже, среди цветов. Неужели у них для разнообразия не нашлось какого-нибудь другого изображения покойного главы фирмы? Ведь смешно предположить, будто господин Филипп Смит был настолько скромен, что сфотографировался лишь однажды в жизни? Или он, как знаменитый «великий комбинатор» Остап Бендер, избегал встреч с фотографами из нежелания сообщать свои приметы блюстителям закона и порядка… По правде сказать, Ивакина уже начинало мутить от вида этого фальшиво улыбающегося господина… Потому что за недолгое время работы в фирме он успел убедиться: «улыбка и злодейство могут вместе быть»19. И примеры тому: увольнение Игоря и Альфии, гибель Егора и страшная смерть, а, может, даже убийство, Зеленцова. После всего этого ему совершенно не хотелось видеть лицемерную улыбку Филиппа Смита! Увы, проигнорировать общее собрание сотрудников Ивакин не мог. Однако он все-таки нашел выход и, по привычке, уселся в задних рядах зала – если уж он в силу служебного долга обязан присутствовать в зале, то за спинами коллег ему, по крайней мере, не придется лицемерить, изображая скорбь по мистере Смите. Зато он сможет поразмыслить о событиях сегодняшнего утра…
Собрание, как всегда, начал директор:
-С глубоким прискорбием вынужден сообщить вам о постигшей всех нас тяжкой и безвременной утрате…голос его был проникнут столь искренней и неподдельной болью, что Ивакину на миг устыдился своих тайных дум. В самом деле, каким бы ни был этот господин Смит, вправе ли он думать о нем плохо? Ведь о мертвых принято говорить «либо хорошо, либо ничего». Да и разве он виноват в том, что от его имени творят подчиненные? Вполне возможно, он просто не знает…не знал об этом.
-Ну-ну! – раздался за его спиной знакомый голос. – Безвременная утрата! Как бы не так! Скорее, вовремя окочурился старый пройдоха. Еще тот жох был!
-Почем ты это знаешь? – усомнился собеседник говорившего. – Ты ж его никогда не видел!
-Как бы не так! – послышалось в ответ. – Я-то его как раз видел. Однажды, правда. Только мне этого вполне хватило, чтобы понять, что он за птица.
-И где это было? – полюбопытствовал собеседник. – В Мадриде, что ли?
-Зачем в Мадриде? – ответил первый участник беседы. – В Москве это было. Года три назад он сюда сам пожаловал. Нас тогда тоже собрали, вот как сейчас. Долго он нам лапшу на уши вешал, все себя да свою фирму восхвалял…они это умеют. Понятное дело, сам он по-русски ни бельмеса, и потому говорил по-английски, правда, с каким-то странным акцентом, а переводчик переводил. Потом ему вопросы задавать стали. Тут Мишка (ты его не знаешь, он еще до тебя работал) возьми и спроси его по-английски: скажите мол, мистер Смит, а профсоюз у вас в фирме есть? Тут господин Смит замялся, и как закудахчет: «What? What?20» Потеха, да и только! Нет бы Мишке догадаться – не всякий вопрос начальству по нраву! Прикусил бы язык вовремя – до сих пор бы тут работал. А он вместо этого давай объяснять мистеру Смиту, что такое профсоюз, да только все без толку: тот на редкость непонятлив стал, как о профсоюзах речь зашла… Тогда Мишка к переводчику – мол, объясни ты ему, о чем я спрашиваю! Только мистер Смит и тут за свое: «бла-бла-бла, моя твоя не понимай»… Долго они вдвоем господину Смиту растолковывали, что такое профсоюз. Наконец, тот понял. И отвечает Мишке: мол, у нас в профсоюзах нет никакой надобности. Поскольку работникам нашим так хорошо живется, что они сами не хотят ни вступать ни в какие профсоюзы, не создавать их. Здорово вывернулся, а? А Мишку после этого собрания взяли, да и уволили, чтобы лишнего не спрашивал. Ну как? Понял теперь? То-то.
-А с нами теперь что будет? – немного невпопад спросил собеседник. – Вдруг, как власть сменится, нас всех уволят?
-Да что они нам сделают? –послышалось в ответ. – Кому мы нужны? Мы – люди маленькие, при любой власти проживем. «Мы только мошки, мы ждем кормежки…» Это начальство сейчас за свою шкуру трясется: кто к власти придет, да что им от этого будет: пан или пропал. Директора, если не снимут, то переведут куда-нибудь повыше, может даже в Мадрид.
-А вместо него кого поставят? Юрку? – не унимался любопытный собеседник. – Наверняка папаша его тут вместо себя оставит.
-Догадлив, однако! – Ивакину казалось, что он видит ехидную ухмылку на физиономии говорившего. – Да только не все ли нам равно, кого директором сделают. Главное, чтобы зарплату не убавили и фирму не закрыли. А на остальное плевать!
-Неужели могут закрыть? – встревожился собеседник.
-Вряд ли. В суд на нее не впервой подают. Только сейчас кое-что посерьезнее стряслось… Ладно! Поживем-увидим. Ого! Слышишь, что он говорит: «его кончина –невосполнимая потеря для всего мира»… Это уж точно! Вряд ли на свете когда-нибудь родится второй такой пройдоха, как мистер Смит. Представляешь себе, он…
