– Секретный? – не удержался от сарказма Иван.
В глазах у Аси запрыгали смешинки. Рыбак и сам с трудом старался оставаться серьезным, но верхняя губа так и норовила приподняться в преддверии улыбки. А еще он почувствовал, что в помещении реально потеплело.
Ася, наверное, тоже согрелась. Во всяком случае, она стащила варежки и сунула их в сумку, вытащив оттуда светло-коричневую коробочку.
– Смотри, – сказала она, – эти перчатки удивительным образом подходят к сервировке стола. Да?
Ничего удивительного Иван не находил. Ну да, все тряпичные прибамбасы на столе были того или иного оттенка серого цвета, и перчатки тоже.
Зато Михаил нашел с ходу.
– Красивые! – сказал он, составляя с подноса тарелки с так называемым супом, который на вид напоминал яблочный или персиковый сок с мякотью.
– Да, – согласилась Ася. – Мне тоже очень нравятся. Это сплела моя подруга. Сама, представляете? Кстати, ее мать когда-то работала в этом ресторане. Вы, конечно, ее не застали. Это было еще в прошлом веке.
– Ну да, – согласился юноша, и, судя по грусти во взгляде, обстоятельство это его весьма огорчило. – А хотите, я у повара нашего спрошу?
– Конечно! Он что, давно здесь работает?
Михаил неопределенно пожал плечами. Судя по всему, он никогда не задавался таким вопросом.
– Спросите, пожалуйста! Галина Гусева ее зовут. Я вам буду очень признательна. Мы с подругой давно не виделись, адреса ее у меня нет…
Михаил радостно умчался, а Иван решил попробовать суп. Он оказался довольно вкусным, нажористым, с насыщенным грибным ароматом. Конечно же, местный повар остался верен себе и от души набухал в него каких-то трав, но вкуса они не портили.
– А супчик ничего, – похвалил Иван, – ты бы попробовала, пока горячий.
Но Асе было не до супа. Она не сводила глаз с двери, за которой скрылся официант. Когда тот наконец появился, Рыбак без слов понял, что никакой Гали Гусевой повар не помнит.
– Жа-а-алко, – грустно протянула Ася.
Выглядела она при этом, словно ей не просто жалко, а очень-очень, прямо-таки до слез. Иван не мог такого допустить, и его мозг тут же выдал идею:
– А можете показать ему вот это? – Он выудил из внутреннего кармана куртки школьную фотографию Галины, к оборотной стороне которой совершенно непонятным образом приклеилась та самая тысячерублевка, которую Иван недавно демонстрировал. Отсутствие у него Асиной способности к эмпатии он компенсировал другими, не менее эффективными, способами.
– Это ваше? – спросил официант, указывая на купюру.
– Нет, твое, – сказал Иван, и молодой человек ловким движением сунул купюру в карман, ни на грамм не изменившись в лице, как будто это не он совсем недавно краснел, словно невинная девушка.
На этот раз ответа ждать не пришлось. Буквально через секунду Михаил, с трудом сдерживая бьющую через край радость, вернулся к столу.
– Он сказал, что это Коко, а не Галина. И она здесь работала.
– Точно, Коко! – От радости Ася не сдержалась и тихонько захлопала в ладоши.
– А мы можем поговорить с вашим поваром? – строго спросил Иван.
– Так он же готовит хашламу, – резонно заметил Михаил. – Я скажу ему, что вы хотели поговорить.
– Ты уж скажи, скажи. – Иван многозначительно похлопал по карману.
– И еще это… Повар наш сказал, чтобы вы не ели котлеты по-киевски.
– Почему это? – усмехнулся Иван. – Несъедобные?
– Да нет, съедобные, конечно. Только они для…
– Понял, для лохов котлеты, а для нормальных пацанов – хашлама, – предложил свою версию Рыбак, чем окончательно смутил юного официанта.
– Если повар не успевает или вообще отсутствует, мы их подаем. Полуфабрикаты это. Покупные. Из морозильной камеры.
– Отлично, давайте тогда на ваш вкус, – ободряющим тоном произнесла Ася.
– И побыстрее, – добавил Рыбак, тщательно соскребая со дна тарелки остатки супа. – И побольше.
Михаил тактично удалился, а Рыбак с грустью осмотрел пустую тарелку. Порция показалась ему какой-то незначительной – раз, и уже ничего не осталось. Иван покосился на практически не тронутый Асин супчик и скомандовал:
– Ешь давай.
– Что-то не хочется, – сказала она. – Поможешь?
Тарелка перекочевала на половину Рыбака. Как же все-таки славно иметь в подругах такую понятливую девушку.
Поваров Иван за свою жизнь видел всяких, но их коллега из «Венеции» оказался особенным, ни на кого не похожим. Поджарый, невысокий, не по-зимнему смуглый, с пронзительным взглядом ярко-карих глаз под седыми кустистыми бровями, поломанным носом, в черной бандане, венчавшей лысую голову, он, скорее, походил на пирата. Или, если отталкиваться от венецианских реалий, на гондольера. Живых гондольеров Рыбаку встречать не приходилось, но почему-то верилось, что выглядят они именно так.
Впрочем, обо всем этом он подумал позже. Сначала нос детектива уловил сногсшибательный запах чего-то очень вкусного. Затем в поле его зрения попал источник этого аромата – большое блюдо с огромными кусками говядины, окруженной овощами и присыпанной травой, да не традиционной мелко нарубленной петрушкой с укропом, а целыми листьями разных калибров, от мелочи типа ряски на пруду до порядочной величины лопухов.
