Сети Культа полностью

Каждый раз, когда эта мысль мелькала в сознании, пленник невольно задумывался о том, какое ему, в сущности, дело до анкордского кукловода, который воевал на его родной земле в составе вражеской армии Рериха VII. Ответа на этот вопрос Грэг для себя найти не мог. Странное, ничем не объяснимое чувство признательности за то, что Мальстен Ормонт остановил допрос аркала и сохранил жизнь своему несостоявшемуся убийце, сводило с ума — обыкновенно простой признательности и даже чувства долга было недостаточно для того, чтобы даже к человеку у Грэга Дэвери сложилось столь благосклонное отношение, об иных существах и говорить было нечего! При этом охотник отчетливо понимал, что Мальстен искренне привязан к Бэстифару шиму Мала и не подвергнет того опасности, стало быть, ни малейшего шанса на то, что Мальстен освободит Грэга, проникнувшись к нему не менее странным чувством благодарности за сочувствие, не было. Тем более необычным для Грэга казалось собственное предложение уберечь анкордского кукловода от частого влияния аркала, ведь, по сути, лично ему оно не приносило никакой выгоды. Казалось, спонтанное решение, принятое после первого представления, в котором охотнику пришлось участвовать, было вызвано исключительно симпатией к этому данталли, не поддающейся никакому объяснению. Грэг также не исключал, что таким образом отдавал определенную дань уважения таланту кукловода — в конце концов, то, что под действием нитей выполняли артисты малагорского цирка, было истинным искусством, поражающим воображение. Однако при этом охотник не помнил за собой склонности так сильно попадать под влияние чужого таланта, чтобы изменять своим принципам. Грэг не исключал и того, что анкордский кукловод, обладая столь сильным даром, мог воспользоваться нитями, чтобы проникнуть в сознание своего пленника и привести его к такому предложению. Однако эта мысль, возникая, тут же удалялась в темные закоулки сознания, отталкиваемая логическими доводами: во-первых, Ормонт мог не спрашивать мнения пленника и самостоятельно воспользоваться тюрьмой и его обществом, дабы скрыться от влияния аркала, если б пожелал, во-вторых, Мальстену было не менее трудно согласиться на это предложение, чем Грэгу выдвинуть его.

Было столь же странно сознавать, что и Бэстифар принимает участие в этой игре, потому что на деле укрытие в подземелье было весьма условным — никто не запрещал аркалу спуститься сюда, но отчего-то он этого не делал.

— Эй? — вновь окликнул Грэг, не услышав ответа.

— Мы ведь договаривались, что не будем вести никаких разговоров в это время, — Мальстен явно старался сохранить голос ровным, однако легкая дрожь все же безошибочно угадывалась в нем.

Грэг вздохнул.

— Да, я помню. Просто иногда это нелегко.

— Нелегко сидеть молча? — усмехнулся Мальстен, все еще не попадая в поле видимости пленника. Грэг закатил глаза, сложив руки на груди и привалившись к стене рядом с решеткой.

— Нелегко осознавать, что ты совершенно беспомощен, когда рядом кто-то мучается. Даже если этот кто-то — данталли.

— Лестно слышать такое от охотника, — саркастически отозвался Мальстен.

— Ты все еще не ответил на мой вопрос, кстати.

— Мне… я в порядке, — помедлив, сказал данталли.

— Трудно вообразить, что можно быть в порядке, испытывая нечто подобное. Аркал единожды мне это продемонстрировал, и мне хватило на всю жизнь. Не представляю, какой выдержкой нужно обладать, чтобы раз от раза это переносить.

Послышалось шуршание одежды — данталли поднялся со своего места и, наконец, показался пленнику, став напротив его камеры. Вид у него был усталый и осунувшийся, однако, легкий румянец постепенно возвращался на лицо, что свидетельствовало о том, что расплата и впрямь отступает. Грэг облегченно вздохнул.

— Не забывай, ты ведь человек. У нас с тобой порог чувствительности к боли существенно различается. Физически данталли может выдержать куда больше, чем любой, даже самый стойкий представитель вашего вида — да и не только вашего.

Охотник хмыкнул, предпочтя не заметить легкой бравады, мелькнувшей в голосе собеседника.

— И ты с рождения так стоически переносил расплату? Или это тебе привил тот твой учитель, о котором ты пару раз обмолвился?

— Его звали Сезар Линьи, — мрачно опустив глаза, кивнул Мальстен. — Да, он занимался моим обучением и по этому вопросу тоже.

Грэг поджал губы, поняв, что о своем наставнике данталли разговаривать явно не настроен, посему предпочел более о нем не спрашивать.

— Что ж, сейчас эти уроки, пожалуй, особенно на пользу — ведь после воздействия аркала расплата становится сильнее. Интересно, пожиратель боли рассчитывает на привитую тебе выдержку и надеется, что ты сможешь выносить усиление своих мучений бесконечно, или попросту ждет, когда ты сломаешься и не сможешь жить без его способностей?

Мальстен устало вздохнул, покачав головой.

— Грэг, — серьезно обратился он, — брось уже попытки настроить меня против Бэстифара. У тебя не получится.