— Ворота сейчас заперты на замок, надо лезть через забор, но он там очень высокий, — пояснил повеселевший после получения денег Жора. — Я проведу к ограде, где она небольшая, там через нее можно спокойно перемахнуть, да и я подсоблю. Заодно схожу за бухлом в ночной магазин.
Минут через сорок, когда они уже были в машине, Наташа спросила у Олега:
— Какие еще тебе нужны доказательства, что Родион Иконников жив?
— Только личная встреча с ним. Но пока не знаю, как ее организовать. — Олег замолк и, как ни пыталась Наташа вывести его на разговор, отвечал односложно.
— Спасибо, Витек, идеально чисто, не осталось никаких следов, — оценил уборку кухни Олег, про себя добавив: «Вот бы так и в моей памяти, но оттуда это ничем не выскоблишь».
— Я старался, Олег, — отозвался Витек. — Я ведь понимаю…
— Хоть тут сейчас и порядок, но жить здесь я все равно не смогу. Буду изредка наведываться, и только.
— Со временем полегчает, Олег. Главное, не ешь себя поедом, когда будешь все это вспоминать.
— Слышал, Витек, к тебе Варя с дочкой вернулись?
— Одному жить тяжело. Они попросились — я приютил.
— Виолетту не вспоминаешь?
— Да что толку вспоминать? Она сама выбрала свою судьбу — ушла, чтобы умереть.
— Или пыталась спрятаться. Возможно, она что-то знала о смерти Светы. Она ведь ушла от тебя именно в тот день. Я уверен, что смерти Виолетты и Светы как-то связаны.
— Я был у следователя, он так не считает, — сказал Витек.
— Не думаю, что следователь тебе прямо так заявил. Скорее, это твои домыслы. Вчера я был на кладбище и случайно наткнулся на свидетеля убийства Виолетты.
— Да ну?! — удивился Витек.
— Есть там такой бомж Чук, но он не пойдет к следователю, пока я за шиворот его не притащу. Он видел, как убийца оглушил Виолетту, ударив бутылкой по голове, а затем задушил. И внешность убийцы запомнил.
— Что, хорошо его разглядел? — поинтересовался Витек.
— По его описанию можно составить фоторобот. Раскроют убийство Виолетты — будут раскрыты убийства Светы и Андрея. Завтра обязательно этого свидетеля отправлю к следователю, сегодня недосуг. До свидания, Витек.
— Заходи почаще, Олег. Если что, всегда готов помочь, — сказал Витек на прощанье.
Выйдя на улицу, Олег позвонил художнику.
— Как Вероника? — спросил он. — Неужели до сих пор не вернулась?
— Не знаю, что и думать, — в голосе художника звучала тревога. — Раньше она так надолго не исчезала. А как продвигается расследование смерти вашего приятеля?
— После убийства Андрея погибли еще двое, думаю, это дело рук одного и того же нелюдя. Убита жена Андрея и одна девушка — Виолетта, она была сожительницей моего соседа.
— Выходит, в городе орудует маньяк? — встревожился художник. — А я и не знаю, где искать Веронику. Вы говорили, что в ту ночь она приезжала навестить ваших соседей по даче.
— Не моих, я сам был в гостях. У Архангельских я уже поинтересовался, они не знают Веронику, она все выдумала.
— Может, она не к ним приезжала, а к кому-нибудь другому? А сказала, что к ним, чтобы не подвести человека. Не подскажете адрес той дачи?
— Пожалуйста. — Олег продиктовал адрес и объяснил, как туда проехать.
— Спасибо. Если до выходных Вероника не объявится, поеду туда искать.
— Я и сам завтра отправлюсь на розыски, — сказал Олег. — Случайно узнал, что есть свидетель смерти Виолетты — бомж Чук, он живет на кладбище. Завтра разыщу его, затащу к следователю, и с его помощью составят фоторобот убийцы. Ну а дальше пусть этим всем правоохранительные органы занимаются.
Художник пожелал ему удачи.
— Вам тоже удачи в поисках Вероники! — отозвался Олег.
«Ловушки выставлены! — подытожил он. — Теперь только осталось ждать. Посмотрим, какой зверь в них попадет!»
Подозревать Витька Олег стал после смерти Виолетты, а особенно после рассказа бомжа. Вряд ли Виолетта ночью на кладбище доверительно беседовала с незнакомым человеком, который смог неожиданно нанести ей удар. Оказавшись «на дне», она умела постоять за себя — случай со здоровяком, попытавшимся к ней подкатить, это подтверждал.
С художником было сложнее — на него конкретно ничто не указывало, правда, он связан с Вероникой, а она уж больно странная.
В пользу невиновности Витька и художника говорило одно, их объединяющее, — отсутствие мотива совершения таких чудовищных убийств.
«Почему я думаю, что убийца — обязательно мужчина? А может быть, это женщина? Взять, например, Веронику: психически неуравновешенная, неизвестно, какие мысли бродят у нее в голове. Что, если она совершила эти убийства, находясь под влиянием сумасшедших идей? Точно так же и Витек, и художник тоже могут оказаться ненормальными, психопатами-маньяками. Проще подумать на них, чем на Веронику, трудно представить, чтобы она вскрывала ножом брюшные полости жертв и доставала окровавленные внутренности. Даже идея с Родионом Иконниковым выглядит более реальной, чем то, что убийца-маньяк — Вероника».
