Шервуд Андерсон — один из наиболее выдающихся американских новеллистов XX века.Творчество Андерсона, писавшего в разных жанрах, неоднородно и неравноценно. Своими рассказами он внес большой вклад в прогрессивную американскую литературу. На отдельных его произведениях, в особенности романах, сказалось некоторое увлечение разного рода модернистскими тенденциями, уводившими его в сторону от реализма.
Фермеры, приезжающие в наш городок сбывать, свои товары, немало вносят в уличное оживление, особенно по субботам. У многих дети учатся в наших школах.
Бывает здесь и Хетч Хатчинсон. Его ферма, расположенная в трех милях от города, мала, но известна как одна из самых опрятных и лучше всего обработанных в округе. Хетч — маленький узловатый старичок. Он живет на Скретч Грейвел-род, а там по соседству много убогих, запущенных хозяйств.
Ферма Хетча выделяется среди них. Небольшой деревянный дом всегда свежевыкрашен, стволы фруктовых деревьев в саду до половины выбелены известкой, амбар и навесы починены, а у полей всегда опрятный вид.
Хетчу под семьдесят лет. Он поздно обзавелся семьей. Его отец, которому принадлежала та же ферма, участвовал в Гражданской войне и вернулся домой тяжелораненый, так что не мог как следует работать, хотя прожил потом еще много лет. Хетч был единственным сыном и остался дома, работая на ферме, пока отец не умер. Потом, когда ему было уже почти пятьдесят, он женился на сорокалетней школьной учительнице, и у них родился сын. Учительница тоже была маленького роста. Поженившись, они крепко держались за землю. Казалось, они были так же неотделимы от своей фермы, как иные люди кажутся неотделимыми от одежды, которую носят. Я сделал одно наблюдение относительно людей, счастливых в супружестве: они постепенно становятся все больше и больше похожими друг на друга, похожими даже внешностью.
Их единственный сын, Уил Хатчинсон, был маленьким, но удивительно сильным мальчуганом. Он поступил в среднюю школу в нашем городке и играл в нашей бейсбольной команде. Этот мальчик был всегда весел, бодр, подвижен, и все его очень любили.
Надо сказать, что еще в ранней юности он начал делать презабавные рисунки. У него был талант. Он рисовал рыб, свиней, коров, и все они были похожи на людей, которых вы знали. Никогда раньше я не замечал, что люди могут так походить на коров, лошадей, свиней и рыб.
Окончив нашу школу, Уил отправился в Чикаго, где жила двоюродная сестра его матери, и стал студентом института живописи. В Чикаго жил еще один юноша из нашего городка. Он уехал туда на два года раньше Уила. Его звали Хэл Уэймен, и он учился в чикагском университете. По окончании он вернулся в родной город и получил должность директора средней школы.
Раньше Хэл и Уил не были близкими друзьями, так как Хэл был на несколько лет старше, но в Чикаго они сблизились, ходили вместе в театр и, как впоследствии рассказывал мне Хэл, иногда вели долгие беседы.
Со слов Хэла я знал, что в Чикаго, как и в детские годы в родном городке, Уил быстро стал общим любимцем. Он был красив и нравился девушкам в институте; притом он был так прямодушен, что завоевал расположение всех молодых людей.
Хэл говорил мне, что Уила чуть ли не каждый вечер приглашали куда-нибудь в гости. Очень скоро он начал продавать свои забавные рисунки и зарабатывать деньги. Его рисунки использовали для реклам, и ему хорошо платили.
Он даже начал посылать деньги домой, Хэл, видите ли, по возвращении в родные места стал часто навещать родителей Уила на их ферме. Он ходил туда пешком или ездил на матине, днем или в летние вечера, и подолгу сидел у стариков. Темой разговоров неизменно служил Уил.
Хэла трогала привязанность стариков к их единственному сыну; они могли без конца говорить о нем, мечтать о его будущем. Родители Уила, по своему складу, мало общались с городскими жителями и даже с ближайшими соседями. Они были из тех людей, что всегда трудятся, трудятся с самого раннего утра до позднего вечера и даже в лунные ночи. Хэл говорил, что часто, после того как старушка подаст ужин, они снова выходили в поле работать.
К этому времени старику Хетчу было уже под семьдесят, а жене его лет на десять меньше, Хэл рассказывал, что стоило ему показаться на ферме, как они немедленно бросали работу и шли посидеть с ним. Они, бывало, работали вместе в поле, но, завидев его на дороге, опешили ему навстречу. У них всегда оказывалось новое письмо от Уила. Он писал каждую неделю.
Старушка бежала вслед за мужем.
— Мы опять получили письмо, мистер Уэймен — кричал Хетч, и жена, совсем запыхавшись, повторяла то же самое:
— Мистер Уэймен, мы получили письмо!
Они немедленно приносили письмо и читали его вслух. Хэл говорит, что письма были прелестны. Уил уснащал их рисунками. Тут были комические изображения людей, с которыми он встречался потоки автомобилей на Мичиган-авеню в Чикаго, полисмен на перекрестке, юные стенографистки, опешившие на службу. Старики никогда не бывали в большом городе, их все удивляло и интересовало. Они требовали объяснений к рисункам и были похожи на детей в своем стремлений узнать малейшие подробности, какие только Хэл мог вспомнить о жизни их сына в Чикаго. Уил постоянно звал родителей к себе погостить, и они могли часами толковать об этом.
— Конечно, — говорил Хетч, — мы не поедем. Разве мы могли бы поехать?