«Я могла бы ему довериться. Познавшие устройство мира говорили, что есть женщины, которые всю жизнь ждут особой, томительной любви и оттого никого не любят. Как это верно – я никого не хотела любить и не хочу. Хотеть любви – что за пошлость? Так и хочется спросить: неужели больше нечего хотеть? Неужели вы настолько ограниченный, бездумный человек? Ожидание томительного ценно – как ощущение, как способ познания жизни, а что сырая, ничем не приправленная любовь? Не про это жизнь. Жизнь про то, чтобы я могла откинуться в вязаных носочках в полоску, в платье в крупную клетку, чтоб мои ногти с зеленым и синим лаком листали страницы приятной томительной – но ни в коем случае не утомительной! – книжки. Пустое, сказал бы кто-то? Так пусть знает: в выборе лака больше полноты, объемности, осмысленности, чем во всех измышлениях, как обустроить жизнь, во вздорных словах любви, в отчаянных поисках счастья. Лак – он и есть счастье, и есть любовь, и есть, безусловно, жизнь. Только если он зеленый или синий, но догадливый читатель и так знает: девушка, что пишет и читает, побрезгует прозрачным или красным. Жизнь – это про меня, которая листает этими самыми пальцами книжку, жизнь – про всех, кто умеет думать и мечтать о чем-то, что не может сбыться. Зачем это делать? Оттого что сладко. Потому как едва это что-то сбудется, оно тут же станет противно».
Я перевел недоуменный взгляд на Алушту: неужели это написала она? И теперь отдыхает, читая саму себя? Я в растерянности глянул на обложку и обнаружил там все тот же белый фон, только вместо дурацкой поделки в верхнем углу было изображено нечто совсем отвратительное. Там был окровавленный кусок мяса – при виде него я тут же вспомнил, как сосед вырезал сердце у мертвой свиньи и нес в руках, а кровь стекала между его пальцев. Но на обложке книги – и вдруг свиное сердце, зачем? Определенно, это был не простой кусок мяса; я развернул обложку и понял наконец задумку: это был кровавый цветок, вырезанный из настоящего органа; скорее всего, искромсали сердце, но свиное ли, человеческое ли – в эти подробности я уже не вникал. Едва осознав все это, я почувствовал тошноту и снова раскрыл книжку на первой же попавшейся странице. Нужно было срочно переключить внимание – иначе не избежать конфуза. Блевануть при этих милых, пусть и непростых девушках стало бы ощутимым позором.
«Жизнь – это игра, и отношения между людьми – игра; нет отношений между мужчиной и женщиной, есть отношение человека к человеку, вот что имеет значение, и это значение в подлинном своем варианте может быть только одно: игра.
