Богатый фабрикант с промышленного севера Англии Джон Торнтон и блестяще образованная дочь скромного священника с юга Маргарет Хейл возненавидели друг друга с первого взгляда. Кто Джон в глазах девушки? Невежественный нувориш, считающий, что все в этом мире продается и покупается. А кто для него Маргарет? Заносчивая кисейная барышня, слишком многое о себе возомнившая, — особенно если учесть, что у ее отца нет ни гроша.Однако не зря говорят, что от ненависти до любви — один шаг, — противостояние молодых людей, не уступающих друг другу умом, волей и характером, постепенно превращает их взаимную неприязнь в куда более теплое чувство. Чувство, в котором, и Маргарет, и Джон не смеют признаться даже самим себе…
© Перевод. Т. Осина, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018
Поскольку роман впервые увидел свет в журнале «Хаусхолд вордс», автору пришлось подчиниться строгим требованиям еженедельного издания, во имя интересов читающей публики соблюдая определенные, заранее заданные условия. Хотя рамки оказались далеко не самыми жесткими, автору не удалось в полной мере воплотить первоначальный замысел. Более того, пришлось с невероятной поспешностью привести события к финалу. Чтобы до некоторой степени смягчить этот очевидный недостаток, в текст были включены дополнительные короткие эпизоды и добавлены новые главы. С этим пояснением отдаю свой труд на милость читателя.
Нижайше умоляю о снисхождении, жалости и прощении за дерзкое признание!
Сосватана, обвенчана и мужу отдана.
— Эдит! — негромко позвала Маргарет. — Эдит!
Однако, как и предполагала Маргарет, Эдит уснула. Прелестная, в белом муслиновом платье с голубыми лентами, она свернулась калачиком на софе в маленькой гостиной дома на Харли-стрит. Если бы Титания явилась одетой в белое муслиновое платье с голубыми лентами и нечаянно уснула на алой атласной софе в маленькой гостиной, ничего бы не стоило принять ее за Эдит. Красота кузины не впервые поразила Маргарет. Девушки выросли вместе, и с раннего детства все вокруг не переставали восхищаться очарованием Эдит. Одна лишь Маргарет никогда не думала об этом, и только в последние дни близость расставания представила достоинства подруги в новом, особенно ярком свете. Они разговаривали о свадебных платьях, о церемонии венчания; о капитане Ленноксе и обо всем, что жених рассказывал Эдит о будущей жизни на острове Корфу, где стоял его полк; о том, как трудно поддерживать точный строй клавикордов (эта проблема казалась Эдит одной из самых сложных в замужестве); о нарядах, необходимых для свадебного путешествия в Шотландию. Постепенно шепот становился все более и более несвязным, а после недолгого молчания Маргарет с удивлением обнаружила, что, несмотря на шум в соседней комнате, Эдит свернулась в мягкий комок из муслина, лент и шелковых локонов и безмятежно погрузилась в сладкий послеобеденный сон.
Маргарет как раз собиралась поделиться с кузиной планами своей будущей жизни в сельском приходе, где обитали родители и где неизменно проходили счастливые дни каникул: — притом что в последние десять лет дом тетушки Шоу считался родным, — однако за неимением собеседницы пришлось довольствоваться молчаливыми размышлениями о грядущих переменах. Несмотря на легкую грусть неопределенно долгого расставания с милой тетушкой и любимой кузиной, раздумье оказалось приятным, но в тот момент, когда преимущества исключительного положения единственной дочери викария прихода Хелстон предстали в ослепительном блеске, из соседней комнаты долетели обрывки разговора. Тетушка Шоу беседовала с пятью-шестью приглашенными на обед дамами, чьи мужья все еще оставались в столовой. Все они считались близкими знакомыми семьи, соседками, которых миссис Шоу называла подругами, потому что обедала с ними чаще, чем с другими, а если им с Эдит что-то срочно требовалось, они не стеснялись нанести визит еще до ленча, и наоборот. На правах друзей эти супружеские пары получили приглашение на прощальный обед по случаю грядущего замужества мисс Шоу. Надо заметить, что самой Эдит идея не нравилась, поскольку капитан Леннокс должен был приехать вечерним поездом, однако избалованная, беспечная девушка не обладала достаточно сильной волей, поэтому сдалась, едва узнав, что матушка уже заказала изысканные деликатесы, призванные притупить безмерное горе прощального вечера. В знак протеста она сидела за столом с мрачным и отсутствующим видом, откинувшись на спинку стула и едва прикоснувшись к остывающей на тарелке еде. Тем временем все остальные с удовольствием слушали шуточки мистера Грея — джентльмена, во время приемов миссис Шоу неизменно занимавшего самое дальнее, наименее почетное место за столом, и просили Эдит поиграть на фортепиано в гостиной. На этом прощальном обеде мистер Грей пребывал в особенно приятном расположении духа, поэтому джентльмены задержались в столовой дольше обычного, и, судя по обрывкам разговора, правильно сделали.
— Я сама слишком много страдала. Не хочу сказать, что брак с бедным дорогим генералом не принес мне безмерного счастья, и все же разница в возрасте — серьезный недостаток, от которого я твердо решила избавить дорогую Эдит. Конечно, без тени материнского пристрастия, я заранее знала, что моя девочка рано выйдет замуж. Более того, часто повторяла, что уже к девятнадцати годам отдам ее супругу, так что испытала поистине пророческое чувство, когда капитан Леннокс…
