— Мои люди схватили его, когда он крутился подле ворот… И я не знаю, нет ли там еще и других, — добавил он через мгновение.
— Откуда нам знать, что ты не дал по голове одному из посольских стражников, что вышел по нужде? — раздалось из зала. Несколько человек даже засмеялись.
— Потому что все из Горной Стражи — здесь. — Навер поднял ладонь. — Разве что их предводитель о ком-то позабыл.
Кеннет мог только смотреть, как в зал входят его солдаты. «Их вводят» — было бы более точным. По двое, по трое вталкивали в двери, большинство без доспехов, но все с оружием и в плащах. Две шестерки, вышитые на груди тех плащей, выглядели как немое обвинение. Приветствовали их ледяными взглядами.
Лейтенант встал, притягивая внимание всех присутствующих, и обратился к стражнику, стоявшему ближе всех:
— Кейв, как вас сюда завлекли?
— Сказали, что господин лейтенант дал приказ: надеть плащи, взять оружие и пойти в зал. Тот, что доставил эти слова, был одет как один из людей тахга. — Волк хмуро оглядел зал, держа ладонь на рукояти меча.
Офицер кивнул. В этом не было их вины, он не предвидел такой возможности.
— Построиться по десяткам!
Отряд в несколько ударов сердца создал четыре идеально ровные шеренги. Несмотря ни на что, были они частью армии империи.
— Это все твои люди, лейтенант? — ядовито усмехнулся жрец.
— Да.
— А этот? — Палец обвиняющее уткнулся в сторону лежащего тела.
— Этот не мой.
— Но тогда — чей? И почему он носит знак твоей роты? И зачем прокрадывается к воротам, в ночи, чтобы никто его не увидел? И где остальные «не твои» люди?
Каждая фраза источала иронию. Кеннет взглянул в глаза Йавена и увидел в них… ожидание. «Теперь твой ход, — говорил, казалось, этот взгляд, — я проиграл с графиней, но теперь мой противник — ты». Лейтенант спокойно сошел с возвышения, присел над лежащим, совершенно игнорируя растущий шум. Аккуратно перевернул его на спину, проверил пульс. Мальчик был жив, и казалось, что, кроме большой шишки на лбу, он совершенно не пострадал. Кеннет поднялся и обратился к залу:
— Горная Стража кроме номеров носит на плащах собственный символ, — сказал он, дотрагиваясь до знака на груди — стилизованной собачьей головы. — Вышить себе номер может всякий, но за фальсификацию символа отряда Стражи — пойдет под топор.
Ему не пришлось прибавлять, что на плаще пленника такого знака нету. Шум стих, и лейтенант понял, что он оказался в центре внимания всех в зале. Откашлялся.
— Этот плащ принадлежал моему десятнику и как подарок был отдан в руки некоему ребенку, которого коснулись боги. — Он склонился и взял лежащего на руки. — В империи не принимают в армию целованных Госпожой Удачи.
Он двинулся вдоль зала, от лавки к лавке. Паренек был легким, слишком легким для своего возраста, голова его бессильно свешивалась. Плоское лицо, легко скошенные глаза, маленький подбородок были слишком хорошо видны. Никто в здравом уме не мог бы продолжать думать, что это — шпион. Люди кивали, успокаивались, большинство переводили повеселевший взгляд на Йарвена и Навера. Становилось понятным, что эти двое сваляли дурака.
Кеннет обошел зал и встал перед жрецом. Тот взглянул ему в глаза и широко улыбнулся. Улыбнулся!
— Хорошо, лейтенант. Это проясняет наше небольшое недоразумение, — махнул рукою жрец, и двое подручных Навера подошли и отобрали у Кеннета паренька. — Однако мы до сих пор не знаем, что с ним делать: ведь, в конце концов, он прокрался через границу и крутился подле замка. Такие вещи даже идиоту нельзя спускать.
— Лейтенант, — позвала его графиня от стола. — Прошу вас подойти ко мне.
Что-то в ее голосе приказало ему сразу же повиноваться. Она смотрела напряженно, с лицом неподвижным, будто маска. Кокетливая, щебечущая девушка исчезла бесследно. Прошептала:
— Лейтенант, здешние люди не признают, — поколебалась она, — таких, как этот мальчик, теми, кого коснулась Госпожа Удачи. Не считают, что они приносят счастье. В некоторых наиболее древних разновидностях культа Сетрена их даже считают теми, кого коснулась тьма. Есть селения, где после рождения такого ребенка его и мать закапывают живьем в землю. Вы понимаете?
Он не понимал. Покачал головой.
— Никто и ничто его здесь не охраняет. А если кто-то из ваших солдат вытащит оружие, мы не выйдем отсюда живыми. Я видела вооруженных людей в дверях, и это не была стража тахга.
Кеннет перевел взгляд на младших офицеров и едва заметно указал им на все еще стоящих в идеальных шеренгах стражников. Те поняли. Встали и пошли к своим десяткам. Заняли места в строю.
— Что теперь? — Лейтенант обратил вопрос непосредственно к графине.
— Теперь, — опустила она взгляд и сразу же вскинула его. — Теперь они его убьют.
Поймала его врасплох, но, скорее всего, говорила серьезно.
— Нет… Тахг…
— Нет, стражник, не могу. — Владыка Винде’канна не взглянул на него, только сжал кулаки. — Это пленник Навера, и даже у меня нет права его отобрать. Это дело не между ним и мною, но — между ним и тобой.
— И он примет вызов?
Слова эти у него вырвались, будто вообще миновав часть мозга, отвечавшую за мышление.
