«Твое правление в Миэрине – фарс, - прошептал внутренний голос. – Ты узнала, что правитель может быть либо сильным, либо добрым, но не и тем и другим одновременно». Это глубоко ранило ее. Люди хватаются за любую возможность, чтобы назвать дочь Безумного Короля чудовищем. Сир Барристан пытался оградить ее от гадких слухов, но Дени все равно их слышала. Что она шлюха, убийца, колдунья, дьяволица, меняющая обличье, которая каждую ночь совокупляется с сотней мужчин, а утром пьет их кровь на завтрак, дочь демонов и сама Гарпия. Я – королева. Я не могу оставить дело незавершенным. Но когда удастся завершить начатое, неизвестно. Может быть, это и есть ее испытание. Конечно, в удобной клетке ей намного лучше, но что можно сказать о такой королеве? Я не допущу, чтобы обо мне говорили, будто я все провалила. Не будет этого.
Дени гадала, куда везет ее кхаласар. Дотракийцы были кочевым народом, они месяцами бродили по великому травяному морю, сражаясь с другими кхаласарами и осаждая города, и либо принимали выкуп в виде сокровищ и рабов, либо отказывались от подношений и с удовольствием разграбляли город. Даже ее брат признавал, что дотракийцам нет равных в открытом поле. Именно поэтому он так настойчиво просил кхала Дрого отплыть в Вестерос – и это стоило ему короны из расплавленного золота. Дени видела, что у дотракийцев нет дисциплины, они не думают о будущем, и конечно, не хотят провести месяцы на чужбине, сражаясь за какое-то железное кресло. Они последовали бы за ней, если бы ее солнце и звезды приказал, но эти времена давно в прошлом. А по окончании войны мне было бы чрезвычайно трудно заставить их остановиться. Она не хотела править королевством обугленных костей и остывшего пепла.
Дени пришло в голову, что боги вернули ее обратно к дотракийцам, чтобы она смогла отомстить за свой досадный провал, чтобы искупить выбор, который она сделала, позволив Мирри Маз Дуур применить магию к Дрого. Чхако был ко у Дрого, а когда Дрого умер, он стал вторым, кто объявил себя новым кхалом, и забрал с собой большую часть всадников. Ему следовало бы поблагодарить меня. Но Дени не забыла, как Маго и Чхако обошлись с ягнячьей девушкой Ероих – они изнасиловали ее, перерезали ей горло и посадили на кол. Она тогда поклялась, что Маго и Чхако будут молить об участи, которую они уготовили своей жертве, как о милосердии.
Дени все думала, каким образом и когда ей совершить отмщение. Каким образом – тут все очевидно, если, конечно, Дрогон согласится помочь ей. Однако нужно быть очень осторожной. Когда Дрогон вырастет, люди будут трепетать перед ним и говорить, что Балерион Черный Ужас возродился вновь, но сейчас он еще слишком юн. Его пламени достаточно, чтобы испепелить одного самозванного кхала, но другие двадцать тысяч всадников, вооруженные веревками и цепями, поймают его и растерзают на куски. Конечно, многие при этом погибнут, но дотракийцы не придают значения таким вещам. Они будут штурмовать преграду снова и снова, не считая потерь, даже если в конце концов останется только один воин. Дени вспомнила историю о трех тысячах Квохора. Если дотракийцы убьют дракона, слава об этом подвиге разнесется от самого дальнего уголка травяного моря до Конных ворот в Вейес Дотрак. А вместо одного кхала появится дюжина новых. Дюжина новых врагов, если, конечно, ей позволят жить. Я всего лишь женщина. Я не дышу огнем, у меня нет чешуи для защиты, нет зубов и когтей для сражения. Я – кровь дракона, но не его плоть.
«Вы не можете исправить все зло в этом мире, моя королева, - прошептал голос, так похожий на голос сира Джораха Мормонта. – Ероих просто обычная девушка. Тысячи таких, как она, погибают каждый день. А ваш отец тоже любил сжигать людей заживо».
Дени вздрогнула от неприятного напоминания. «Убирайся», - приказала она, но ее сердце было против этого. Ее медведь, ее неутомимый храбрый медведь. Она и раньше слышала его голос, когда блуждала одна по равнине, сжигаемая лихорадкой, истекая кровью и поносом. Визерис говорил, что драконы не подвержены болезням простых людей, но он ошибался, как и во многом другом. Она видела его, неспокойный призрак в оплавленной короне и с обожженным лицом. Она хотела бы увидеть и Джораха, ей так хотелось повернуться и зарыться лицом в его могучую волосатую грудь, но она знала, что, если повернется, он растает на ветру. Я прогнала его прочь. Он, как и Ероих, был ошибкой, которую нужно исправить. Дени все бы отдала, чтобы вновь увидеть его некрасивое лицо. Джорах всегда давал ей мудрые советы и преданно любил ее… но он шпионил за ней, лгал ей, доносил на нее. Ему обещали помилование, если он убьет ее и ее нерожденного сына… А в конце концов я сама убила Рейего.
