Фросины – дремуче невежественные, книг не читают. Все их просвещение – педагогический техникум в восточносибирском райцентре, где физику преподавал вечно пьяный слесарь с так называемым незаконченным высшим образованием, зять первого секретаря райкома КПСС. Кстати, сам районный вождь, как Никита Хрущев, имел за плечами всего три класса. В журналисты Фросины попали собственно по оргнабору. В начале шестидесятых создавалась в результате очередной реорганизации главного кукурузовода СССР новая «районка», требовались грамотные люди для укомплектования штата, на безрыбье и раки стали рыбой. Первый фельетон Кима назывался «Дать немножко в зубы». На таком уровне он творит и сейчас. Недавно опубликовал свой опус с такой начальной фразой: «На стройплощадке компрессорной станции появился с группой сановников маленький и толстенький человек-шишка». Разве не напоминает предложение названный выше заголовок-зуботычину в районной газете «оттепельных» лет отечественной новейшей истории? А не был бы Фросин совсем бездарен и озлоблен, мог написать хотя бы так: «… появился главный мужик района в шапке из соболя». Фраза заиграла бы! Однако пакостники они и есть пакостники. Сами не способны радоваться и омрачают жизни других. Из-за таких и все наши беды. Думают, что, черня кого-то, возвышают себя. Но как раз наоборот. Духоподъемны лишь красота в людях и природе, которую не видят Фросины. У них рабская психология. Аристотель очень глубоко постиг ее, когда отметил, что нигде нет так много разногласий и так мало единства, как среди рабов.
Погрузившись в свои мысли, Котов почти физически ощущает шевеление чудовища в толще фальшивой так называемой советско-коммунистической человечности. Ради чего славили палачей и убийц, переламывали кости, заставляли население переносить тяжелые испытания, погибать позорно и в муках? Русская жизнь грубо корежится. Происходит подмена на противоположные традиционных понятий: страна, народ, национальный характер, предки, патриотизм, история, власть, сословия, классы, консерваторы, просвещение, воспитание, литература, печать, наука, искусство, театр, вера, женщина, мужчина. Скептическое настроение у Павла Котова от осознания мерзостей Фросиных - особей своего народа.
Откуда в давдцатом веке, обощает он, на Русскую землю пришло столько скверны, как не из глубины народного характера? Отрицательные качества многих соплеменников отмечали не только представители трех этапов революционно-освободитедьного движения, выделенных для укрепления своего господства большевиками-клановиками, а и мыслители, ими затушевывавшиеся: Н. Карамзин, Ф. Тютчев, А. Суворин, М. Погодин, С. Шевырев, В. Розанов, К. Победоносцев, П. Мельников-Печерский, гр. А. Толстой, Екатерина 2, Николай 1… Сколько предшественниками отмечено отрицательного в нас, своим изобилием позволяющего говорить о характеристически-национальном! Это – недоброжелательство друг к другу, холодность и насмешливость, равнодушие, злоупотребления, плутовство, анархизм, нерасторопность, бессистемность, зависть, лукавство, холопское унижение, чужебесие. Стоит лишь вспомнить кое-кого, например, К. Победоносцева: «Войдите в заседание одной из многочисленных комиссий для рассмотрения того или другого проекта… какое недоверие, какая подозрительность! какая аффектация в приемах речи! какое пустозвонство фраз». Князь П. Вяземский не менее колоритен: «Бог пришельцев-иноземцев, / Преступивших наш порог, / Бог в особенности немцев - / Вот он, вот он русский бог!» М. Лермонтов же как будто заглянул в наше сегодняшнее и блестяще запечатлел кимов фросиных: «В чернилах ваших, господа, / И желчи едкой даже нет, - А только грязная вода».