Заготовка древесины, разделка хлыстов на сортименты и вывоз лесопромышленной продукции по железной дороге являются главным делом жителей, хотя здесь, как уже знает читатель, идет интенсивное строительство, распологается мощнейшее Северо-Уральское управление магистральных газопроводов ( СРТО – Урал ) и, как узнает на следующих страницах романа, царило оживление в других важнейших сферах жизни. За годы девятой пятилетки, когда будет жить и трудиться в Советском Павел Афанасьевич Котов, район станет производить пять миллионов кубометров «мягкого золота», одну восьмидесятую часть производства его во всей стране. Лесопромышленный комплекс выйдет на самые передовые рубежи. Одновременно с увеличением объемов заготовок в леспромхозах вдоль Ивдель-Оби взят курс на деревопереработку. Началось строительство крупнейшего в отрасли Советского лесопильно-деревообрабатывающего комбината, сооружение лесозаводов в Комсомольском, Малиновском, Советском, Алябьевском, Коммунистическом. Войдет в строй современная многооперационная техника, будут внедрены новые технологии, достигнута высокая организация труда.
В честном информационном обеспечении этих процессов Павлу Котову предстоит сыграть существенную роль. Они так сольются с ним, что станут его собственной судьбой, любовью к жизни. Здесь ему станет дороже сама Родина.
В завершение заседания Комитета народного контроля его председатель, сказав «Все свободны», попросил Котова остаться.
- Ты – молодец! – заявил Уханов после ухода других. - Мы и сами с руководством райкома накануне твой поездки к газостроителям точно так же, как ты написал в справке и сейчас доложил, оценивали самоотверженность, старательность рабочего Валентина Трофимовича Голубцова, недопустимое поведение в этом случае матерого волчища Рахелькина и попустительство ему переставшего ловить мышей начальника СМУ. Вот окатили их холодной водой – пусть очухиваются. Рад, что наши оценки совпали, что у меня появился политически зрелый боевой помощник. Благодарю.
- Служу Советскому району! – ответил Павел Афанасьевич.
- Но я тебя попросил задержаться не из-за того, чтобы только сказать спасибо. Есть жизненная краска более яркая. Я нашел кабинет, в который можешь уже сегодня вселиться и написать на его двери: «Соб. корр. «Ленинской правды» П. А. Котов».
- Вот это да! Просто замечательно! – восхитился Павел Афанасьевич. – Где же он находится?
- В здании напротив, через дорогу. Один момент. - Вячеслав Арсеньевич поднял телефонную трубку и произнес в нее: - Заходи, познакомлю вас, как договаривались. – Затем продолжил разговор с заведующим орготделом: - Сейчас придет директор Дома культуры и он же широко печатающийся в наших палестинах поэт Глеб Иванович Грушко. У него оказался свободным кабинет художественного руководителя, должность которого в кадровом реестре пока не предусмотрена. Там и разместишься. Будешь находиться с нами рядышком… А вот и сам Глеб Грушко.
Вошел и поздоровался кареглазый молодец, с раздумчивым видом пойнтера. После представления Ухановым москвича прокомментировал его явление в глухом лесном краю:
- Оказывается, столица находится не за тридевять земель, а вот она. Можно видеть собственными глазами, как из окна домика передвижной механизированной колонны начало необъятного бора. – И поинтересовался у приезжего: - Как там на Большой земле царей, султанов, ханов живется-можется?
- Исключительно замечательно! Не знаешь, в какую великую глухомань от них бежать, - в том же балагурном духе ответил его будущий сосед по Дому культуры. – Пойдемте посмотрим, как грандиозное захолустье выглядит на вашей территории.
Едва ли не самой большой удачей Павла за все таежные годы, которые пока только распаковывались, оказалась эта встреча с Глебом. Мимолетное, казалось бы, событие. Однако с него началось их сближение, которое вскоре стало тесным, а затем переросло в настоящую дружбу. У них, двух сильных творческих личностей, оказались общие друзья в Тюменской писательской организации - в том числе и по-настоящему интересные молодые служители образного слова, которые помогали Котову найти точку приложения своих сил и способностей на карте Крайнего Севера, названные в начале нашего романа. Но, пожалуй, больше всего сблизило Павла с Глебом, выявившись на первых порах общения и полностью превратившись в кристалл единения в будущем, абсолютно одинаковое отношение к принципам эстетики, например, к проблеме народности в художественном творчестве. Оно обнаружилось как-то неожиданно при беседе на другую тему – о трусливых шкурниках.
- Все время сверлит меня одна мысль великого соотечественника: «Нет человечески истинного без истинно народного!» – произнес Глеб, поясняя свою версию в основном об оторванности аморальных людей от глубин подлинно национальной жизни.
- Я знаю, чья она. Это сказал Алексей Степанович Хомяков! - воскликнул Павел.