- Мысль о нем, если он неизбежен, конечно же, оттолкнет даже склонную к удовольствиям даму и потушит ее нежные взоры, - заявил Сулейманов. - Особенно нерожавшую. Ведь, помимо боли, последующей быстрой утомляемости, бессонницы, у таких аборт затем может приводить к привычному невынашиванию беременности, фактически к бесплодию. И нельзя сбрасывать со счетов угрызений совести и чувства вины у женщины, которые может вызвать искусственный аборт. Церковь относит его к разновидности убийства. Хотя с точки зрения медицинской науки плод двадцати восьми недель от зачатия еще не жизнеспособен.
- Я как-то сказал одной восхитительной подруге, - вставил Павел Котов, - что она… иногда думает детородным органом.
- И что она на такой пассаж?
- Гениально ответила. Гениально! - Если бы тебя, идиота, заставить сделать хоть один аборт, ты тоже стал бы головой больше думать, а не… одним местом!
Не обошли и темы пьянства в плане любовных отношений, злоупотребления спиртными напитками, психологии опьянения. Согласились, что психическая и физическая зависимость от алкоголя, похмельный синдром отрицательно воздействует на здоровье и поведение пьющего. В таком случае наступает деградация личности, возникают семейные и трудовые конфликты. Бичи ( бывшие интеллигентные люди, как расшифровывает народ ), которых полно по Северам, -первое подтверждение тому. Алкоголь отрицательно влияет на потомство; не должно быть зачатия во хмелю, в таких случаях зачастую рождаются умственно отсталые дети.
- У «верхних» людей, - засмеялся Павел, - думаю, таких детей больше, чем у трудяг. Вспоминаю, как работал в пионерлагере для детей государственных шишек.
Один балбес, сын министра, прибегал во время дневного сна в палату девочек, чтобы стащить с какой-нибудь покрывало! Любмимое занятие - подглядывать за девчонками, когда те принимали душ!
- Ни в крестьянской среде, ни в рабочей, пожалуй, этого нет, - прибавил Владимир. – Там бы такому ухарю быстро накостыляли!
Зашла речь и о гетеролокальном браке – когда супруги проживают на далеко расположенных друг от друга территориях. Среди четверки в таком находился на тот период один Павел Котов. А жены Рината Сулейманова, Максима Царегородцева и Владимира Рыжова были в Советском.
Наступил момент, когда погуляли, что называется, хорошо, попойка чрезвычайно раскрепостила милую всем красавицу и она – ни малейшего смущения! - выдала что-то похожее на гром среди ясного дня:
- Всем пора отдыхать. Каждый из вас спит со мной, но я могу оставить только одного. – И четыре друга, оглушенные новостью, каждый надеясь на то, что выбор падет на него, замерли в ожидании решения госпожи. И милые губы произнесли: - Ночевать здесь будет Павел. Остальных отпускаю.
Друзья пошли спать по домам, Котов остался. Закрывая за ними дверь, он, выйдя за нее, сказал на прощанье:
- Успокойтесь, ребята… У каждого своя ахиллесова пята. Есть и у нее, и у всех нас. Надеюсь, Лира больше не преподнесет сюрпризов? Спокойной ночи!
А, закрыв изнутри дверь ключом, виснущей на шее, кусающей, целуя ее в глаза, губы, жарко шептал:
- Благодарю за милость, за твою любовь! Возляжем. Порадуем себя!
И двое предались страсти. Как будто природа освободила их от всех условностей, создала никому больше неведомую микросреду.
Все четверо сегодняшних гостей Лиры Ерохиной были неравнодушны к ней, более того, как неожиданно выяснилось, являлись ее любовниками. И, выходит, если возвратиться к «Кама-Сутре», хозяйка квартиры в Советском, где не было борделей и тому подобных злачных мест, как бы наследовала героинь знаменитой науки древности о любви и сексе. Она позволяла мужчинам пользоваться своими женскими услугами с целью удовлетворения их сексуальных и эстетических потребностей. Насколько же все в жизни человечества повторимо, стоит только в нее внимательнее вглядеться! Одно и то же явление природы проявляется в разных формах на протяжении множества веков, у всех народов, на любом пространстве, в совсем вроде бы непохожих обстоятельствах. Пожалуй, это объясняется тем, что человек никогда не меняется. Если бы он после возникновения приобрел или утратил хоть малую какую-то черточку, это было бы уже другое существо. Не железная ли формула его постоянства роднит все эпохи, каждого со всеми другими: жившими, живущими и, можно не сомневаться, с теми, кто грядет вослед современникам?
Как бы от имени любого из пировавших у Лиры Ерохиной друзей говорил лирический поэт Древнего Двуречья, живший пять тысяч лет назад:
Пляшущая, руки вздымающая! Душу мою
веселящая! О, как я зову тебя!
Дороги твои да не исчезнут! Имя твое
да будет вечно!
А древнегреческая поэтесса Сапфо, жившая двадцать пять веков назад, словно бы раскрывала душу именинницы, празднующей свой день рождения в ханты-мансийской тайге:
Твой приезд – мне отрада. К тебе в тоске
Я стремилась. Ты жадное сердце вновь –
Благо, благо тебе! – мне любовью жжешь.
Долго были в разлуке друг с другом мы,
Долгий счет прими пожеланий, друг, -
Благо, благо тебе! – и на радость нам.