Annotation
Матвеев Дмитрий Николаевич
Матвеев Дмитрий Николаевич
Севера. 11
Из Озерного группа вернулась лишь к вечеру третьего дня. Сгрузили остатки оружия из погорелой оружейки и кучу вяленой рыбы, и двинусь на доклад к начальству. Ходили тем же составом, и рапорт выглядел почти так же. Вояки бодро отчитались об отсутствии проблем и рванули разбираться с привезенными железками. Доклад Ромы занял немногим больше времени. Он провел поголовный осмотр людей и не выявил никаких серьезных проблем. Единственная болячка, которой пришлось заниматься - фурункул на заднице у лейтенанта. Нарыв был вскрыт, больной получил избавление от страданий физических, зато получил травму душевную - местные остряки не упустили возможности вдоволь поязвить.
Все разошлись, оставив начальника и заместителя вдвоем.
- Станислав Наумович, придвигайтесь ближе к столу и рассказывайте. Хотите чаю?
- Не откажусь.
Бородулин наполнил чашки и пододвинул поближе сахарницу и блюдо с печеньем.
- Вот, пока вас не было, наши девчонки наловчились коржики стряпать. Быстро и вкусно. Попробуйте.
Михайленко с полминуты грел руки о горячую чашку, потом с видимым удовольствием отхлебнул глоток.
- Спасибо, горячий чай - это очень кстати. На обратном пути всю дорогу был ветер навстречу, и пришлось изрядно померзнуть. Что же до нашей миссии - все действительно прошло вполне успешно, почти без проблем...
Переход к Озерному оказался сложнее, чем ожидали. Ветер, задувавший всю ночь во время ледостава, во многих местах взбаламутил замерзающую шугу, и лед никак нельзя было назвать гладким. Снег слегка заровнял поверхность, но она все равно походила скорее на стиральную доску, чем на зеркало. Ехать можно было лишь потихоньку, со скоростью не выше пятнадцати-двадцати километров в час. А когда до поселка осталось лишь пять километров, там, где глубина меньше, а течение сильнее, толщина льда стала ну слишком маленькой, пришлось выкатываться на берег и дальше двигать вдоль кромки леса. В итоге, считая остановку на перекус, вся дорога заняла семь с половиной часов, практически, весь световой день. Но добрались без происшествий. Техника не подвела, да и люди были на высоте.
Их, конечно же, ждали. Первым делом расхватали привезенную пачку писем. Взяли на себя разгрузку волокуш, уход за техникой, а дорогих гостей повели сперва в баню, а после - за стол. Все в лучших сибирских традициях. А после, когда гости отвалились, не в силах больше съесть ни одного кусочка, принялись подробно и дотошно выспрашивать новости. Конечно, по радио информация идет, но это ведь не то, вот у живого человека все подробности вызнать - совсем другое!
В просторную комнату Уржумовского дома народу набилось - не продохнуть. Но слушали - затаив дыхание, как Левитановские сводки с фронта. Рассказывать пришлось обо всем. И о боях с албанцами, и о поляках, и о греках. Люди смеялись над Леславом, возмущались подлостью албанцев, радовались, особенно женщины, особенно Зоя, успехам Кати Новиковой. Поведение греков вызвало недоумение, а поступок Ставриди - бурное одобрение. В общем, рассказы гостей имели оглушительный успех. Пожалуй, даже больший, чем у гастрольной труппы Большого театра. Потом народ разошелся по домам, Рому и вояк увели ночевать и, насколько можно было судить, ночь у них обещала пройти довольно бурно...
Михайленко прервал рассказ и перевел дух.
- Будьте любезны, Андрей Владимирович, еще чая.
- Конечно, Станислав Наумович. И давайте уже о главном.
- А я только о главном и рассказываю, - отбился заместитель. Если все подряд описывать, это займет столько же времени, сколько мы там провели, за вычетом сна.
- Ну-ну, не притворяйтесь, будто вы меня не поняли.
- Куда вам спешить, Андрей Владимирович? Пейте чай, а то он у вас в кружке уже, наверное, корочкой льда покрылся. Не переживайте, я сейчас все расскажу. Да и рассказывать, собственно, особо нечего. В тот же вечер я отдельно и более подробно побеседовал с тамошним активом. На другой день Рома устроил тотальный медосмотр, а мы собирали и паковали груз, письма у людей брали. Кстати, обратите внимание на интересный момент: как только исчезла телефонно-интернетная связь, так сразу ожил эпистолярный жанр. Причем, чем больше интервал между доставкой корреспонденции, тем длиннее письма и толще конверты. И заметьте, в письменном виде излагать мысли значительно сложнее. Ведь чтобы быть однозначно понятым, приходится точно формулировать тезисы, шлифовать фразы. Да и вообще, как мне думается, массовое использование письменной речи формирует культуру языка и оттачивает четкость и структурность мышления. Проще говоря, народ умнеет. Ну да ладно. Давайте, вы будете спрашивать о том, что вас интересует, а я - отвечать.
- Давайте.
Бородулин взял в руку чашку с остывшим чаем, отхлебнул глоток, поморщился и убрал ее в сторону.
- Прежде всего меня интересует ваше общее впечатление об Озерном, о настроении людей, об эмоциональной атмосфере в поселке.