Его называют непревзойденным мелодистом, Великим Романтиком эры биг-бита. Даже его имя звучит романтично: Северин Краевский… Наверно, оно хорошо подошло бы какому-нибудь исследователю-полярнику или, скажем, поэту, воспевающему суровое величие Севера, или певцу одухотворенной красоты Балтики. Для миллионов поляков Северин Краевский- символ польской эстрады. Но когда его называют "легендой", он возражает: "Я ещё не произнёс последнего слова и не нуждаюсь в дифирамбах".— Северин — гений, — сказала о нем Марыля Родович. — Это незаурядная личность, у него нет последователей. Он — великий композитор… хотя когда ему говорят об этом, он отвечает: "Я всего лишь тот, кто сочиняет мелодии. Композиторы — это Штраус и Бетховен…"
Хорошо известно, что Краевский был одним из лидеров знаменитой группы "Червоны гитары" ("Czerwone Gitary"). (Вообще-то по польски произносится "червонэ", но у нас чаще пишут "червоны", поэтому так и будем их называть, да и на язык легче ложится.) Но до "ЧГ" Северин успел помузицировать в таких ансамблях, как "Blekitni" ("Голубые"), "Zlote Struny" ("Золотые струны"), "Pieciolinie" ("Нотный стан"). Уже тогда он сочинял песни. Потом играл на бас-гитаре в составе ВИА "Czerwono-Czarni" ("Красно-черные"). После этой группы остались записи на радио и на дисках. А в 1965 году "Красно-черные" превратились просто в "Красные гитары" ("Czerwone Gitary"), и коллектив быстро стал популярным. (Иногда пишут, что это название — "Червоны гитары" — взяли себе не "Красно-черные", а группа "Нотный стан".)
Сам Краевский рассказывает об этих годах так: "Мои корни — на сегодняшней Украине. В памяти звучат песни матери. Когда она что-то делала, всегда пела. В основном по-украински. По-польски говорила плохо. Эта она пробудила во мне любовь к музыке. В школе я должен был соблюдать дисциплину и играть то, что положено по программе. А мне хотелось играть свою музыку. Сначала у меня была дурацкая гитарка с металлическими струнами и смешной электроприставкой. В "Нотном стане" я только пел. Сочинял и пел. Был солистом. То же самое и в "Червоных гитарах": несколько месяцев я только пел. Играли мы в основном на Побережье. Когда ансамбль собрался в поездку по Польше, я не мог поехать с ними. Из-за школы. Тут-то и пригласили меня "Красно-черные". У них я должен был играть на гитаре. В декабре того же 1965 года приехал ко мне менеджер "Червоных гитар", грек, которого на польский манер звали Стасем. Говорит: "Северин, будешь играть у нас на басу вместо Генрика Зомерского, который уходит в армию". Первый раз я выступил с ними в варшавской Главной школе планирования и статистики в канун Нового года. Впервые играл на бас-гитаре. Трагедия… Трудно мне было играть на басу и одновременно петь, поэтому через год, когда появился в ансамбле басист Бернард Дорновский, вернулся я к обыкновенной электрогитаре".
Северин не любит, когда его называют легендой польской эстрады, но как же обойтись без легенд? Вот, например, одна из них. Известно, что в первых рок-группах Москвы часто играли иностранцы — студенты и дети дипломатов. Те, кто пишут об истории советского рока, обязательно вспоминают группу "Тараканы", в составе которой были польские студенты из МГУ. (С ними успел поиграть 14-летний Саша Градский.) В одной из статей я нашел такое сообщение: "Немногим уступала "Тараканам" в популярности еще одна группа польских студентов — "Миражи", на лидер-гитаре у них играл Северин Краевский, будущая звезда польского рока, лидер группы "Червоны Гитары".
В польском же Интернете, где много пишут о "ЧГ" и Краевском, и речи нет ни о каких московских "Миражах". Не упоминается об этой команде и на официальном сайте "Червоных гитар". Думается, это одна из легенд о Краевском, потому что непонятно, что бы делал Северин в Москве в начале 60-х годов. В этой время он как раз учился в Государственной музыкальной школе Гданьска, а затем в Гданьском музыкальном лицее (скрипичный класс Стефана Германа). Он уже тогда увлекался бит-музыкой, но такое увлечение явно не приветствовалось преподавателями Северина, поэтому музыканту пришлось выступать в первых своих командах под псевдонимом Роберт Марчак.
Мемуаристы путаются, называя местом рождения "Червоных гитар" то Гдыню (как, например, в недавнем своем выступлении на радиостанции "Маяк" Андрей Макаревич), то Сопот, то Гданьск. Впрочем, не удивительно: эти три города объединены названием Труймясто (то есть Тригород). От Гданьска до Сопота — пятнадцать минут на электричке, столько же — от Сопота до Гдыни. Сочетание, должен сказать, уникальное! Молодая Гдыня — самый крупный порт Польши, куда заходят океанические лайнеры со всех концов света. Тихий и уютный Сопот — модный европейский курорт с традиционным фестивалем песни, с пляжами, набережными, кафе, бульварами и бальнеолечебницей, основанной ещё врачом наполеоновской армии Жаном Жоржем Аффне. А Гданьск — совершенно уникальный город с тысячелетней историей, с тяжеловесной, прекрасной архитектурой в польско-немецком стиле, с грандиозными храмами и жилыми домами из темно-красного кирпича, с шумными городскими праздниками (в том числе и музыкальными), продолжающимися по нескольку недель, город, связанный с именами Шопенгауэра, Фаренгейта, Гофмана, Гюнтера Грасса, Наполеона и Александра Гумбольта… Разве возможно в таком месте на стать поэтом, композитором, романтиком?
