Когда тюремщик намекал, что у него заканчивается терпение, мешкать, действительно не стоило. Решив не возиться с волосами и макияжем, я схватила тряпки и, особо не думая, облачилась в то, что дали. Все же лучше, чем сидеть где бы там ни было завернутой в полотенце. Так и вышла – с мокрыми волосами, в лосинах и в обтягивающем вязаном платье до колена и с длинными рукавами. Все – синего цвета.
– Хорошо я все подобрал, – похвалил сам себя Касьян, окинув меня придирчивым взглядом. – Сапоги или кеды?
Он кивнул на две пары обуви, ожидающие меня на коврике у кровати. Узкие кожаные сапоги на шпильках никак не входили в мою концепцию скорого побега, поэтому я, не раздумывая, выбрала кеды. Бегать в них по лесу будет холодно, как, впрочем, и без нижнего белья, потому что ничего такого мне не предложили, а лосины особой плотностью не отличались. Но я не привередливая, ко всякому привыкшая. Стринги, которые я ненавидела всей душой, и бюстгальтер из ниточек как-нибудь переживу. Пусть пялиться на мою грудь, коли хочет. Чем дольше будет отвлекаться, тем больше у меня шансов на побег.
По дороге в столовую я тщательно запоминала дорогу. Подтвердилась моя догадка – это частный дом, а не больница. Причем, не очень большой. Один этаж, коридор, соединяющий комнат пять, просторный вестибюль с огромными окнами, из которых открывался все тот же вид на тайгу и бурелом, и большая веранда, где был накрыт стол и горела переносная жаровня. Впрочем, теплые полы тоже работали на полную мощность, я даже сквозь подошву кед ощутила их жар. Хозяин дома был помешан на тепле, однако жарко не было. Большие окна в пол снаружи были засыпаны снегом едва ли не до середины, что уравновешивало температуру. Наверное, в последнюю метель ветер дул с этой стороны, потому и намел такие сугробы.
Куча половиков и ковров на полу, круглый стол у окна, два стула и уютная тахта у самого большого окна с пледом и раскрытой книгой. В глаза бросилась домашняя скатерть в красный горошек, которая контрастировала с предметами роскоши – дорогой сигнализацией, стильной люстрой, люксовым паркетом. Я заставила себя успокоиться и не забегать вперед с тревожными мыслями. Сейчас мне все объяснят. Когда люди со мной обращались ласково, потом выяснялось, что им обязательно что-то нужно.
Касьян проявлял галантность, отодвинув передо мной стул, также деликатно придвинул его к столу и принялся хлопотать вокруг накрытых крышками блюд.
– Надо же, успел остыть, – разочарованно бормотал он над омлетом. – А все потому, что ты капуша. Будешь теперь есть холодное.
Я осторожно выдохнула и натянула на лицо улыбку. Где двери я уже поняла, как определила, что замки управляются устройством в его умных часах. Пока он накладывал мне на тарелку порцию, способную накормить, наверное, Геракла, я проработала в уме несколько версий, большинство которых основывалось на том, что у моего гостеприимного хозяина расстройство психики, как минимум.
Предположим, что местный переселился в частный дом в лесу и периодически играл в героя, пытаясь наводить порядки в городе. Он мог увидеть, как меня закапывают в землю, и вмешаться. Может, с наемниками Касьян и не связывался, но мне помог, а его не совсем здоровое сознание решило, что я – нимфа. Нет, что-то в этой версии не сходилось. Может, бывший военный с медицинским образованием? Судя по богатому убранству дома (скатерть в горошек не в счет) и наличию недешевого медицинского оборудования, с доходом у него было все в порядке.
– От мамы досталась, – Касьян кивнул на скатерть, перехватив мой взгляд. – Память.
Я понимающе кивнула и уставилась на гору еды на своей тарелке. Ломтики жареного бекона, кусок пышного омлета, хрустящий тост, горка свежей зелени под каким-то соусом, орехи и свежая черника – все это вызывало дикий аппетит. А когда рядом появилась большая чашка черного кофе, молочник, масленка с ароматным сливочным маслом, десертная тарелка с воздушными безе и вазочка с вареньем – судя по запаху, малиновым, я решила, что съем все и плевать, если меня отравят.
– Вы сами готовите, Касьян? – спросила я, когда он тоже сел и придвинул к себе такую же тарелку. По крайней мере, с виду еда у нас одинаковая. Да и зачем ему меня травить, если снял наручники? Сначала поем, а потом займусь освобождением. Скорее всего, я огрею его по голове тяжелым молочником, таким подлым способом заплатив за гостеприимство и еду. Подобное обращение его психическое состояние, конечно, не улучшит, но и у меня особого выхода не было. В Лесогорске ждал бледный тип – убийца Егора.
– Так не пойдет, – Касьян отложил вилку, и на столе рядом с ним появился пистолет. Он, что, мысли читал?
– Во-первых, только на ты, а, во-вторых, Ян, я тебе уже говорил. И – да, я готовлю сам, потому что живу один.
Я медленно кивнула, стараясь не слишком пялиться на пистолет. Мне нужны были секунды три, чтобы его схватить, но и этот Касьян-Ян все еще оставался человеком с сюрпризами. Недооценивать его было нельзя. Что ж, план с молочником отменяется.