Таким образом, с тех пор как в этом районе лед в последний раз растаял или «отступил» на север, суша снова поднимается; Гудзонов залив сбрасывает воду в Девисов пролив, а Великие озера стремятся вырваться через долину реки Святого Лаврентия и тем самым пополняют снова и снова Ниагарский водопад с поразительной быстротой. При этом огромные массы поверхностных вод временно были задержаны в миллионах мелких озер вокруг самого Гудзонова залива и на всем пространстве до реки Маккензи. Это привело к появлению местности, нисколько не похожей на какой-либо другой уголок земного шара. Она покрыта сплошным древостоем хмурых хвойных деревьев, перемежающимся повсюду в ее северном поясе с торфяными болотами. К югу в еловые леса все чаще вкрапливается осиновидный тополь, сначала отдельные деревья, а затем целые группы; потом появляются белые березы и другие лиственные породы; эти вкрапления все усиливаются и в конечном счете сливаются с зоной лиственного леса, который простирается через весь континент от океанского побережья в Британской Колумбии к Великим озерам (и вокруг них) и далее к долине реки Святого Лаврентия и Новой Англии.
Здесь, где всего лишь одна стадия развития природы отделяет нас от Арктики, времена года отличаются значительно. Темная ночь зимы не является столь продолжительной; яркие рассветы весной и закаты солнца зимой продолжаются дольше; весна наступает немного раньше и более насыщена красками; лето более продолжительное и более пышное; осень длится гораздо дольше, и от ее великолепия буквально захватывает дыхание. Снег начинает выпадать в октябре; вскрытие льда на реке Маккензи происходит лишь в середине мая, так что в течение целых семи месяцев большая часть этой области, можно сказать, скрыта от взоров. Но как только снег тает, земля преображается чудесным образом: млекопитающие, птицы и насекомые появляются в огромном количестве, цветы распускаются, деревья стремительно выбрасывают побеги. С климатической точки зрения здесь в самом деле долгая весна, но наблюдать ее фактически невозможно. Сегодня зима еще портила нам настроение, а назавтра, особенно если светит яркое солнце, наступает раннее лето, когда тополя стоят окутанные нежно-голубой зеленью и на всех хвойных деревьях появляется нечто вроде зеленовато-желтого пушка.
Лето здесь довольно жаркое и к тому же сухое.
Земля покрывается толстым ковром из сфагнума и других мхов с лишайниками и грибами и невысокой пышной зеленью на торфяниках под деревьями, и он всегда сохраняет воду как губка. На севере этот ковер лежит на многолетней мерзлоте, которая и летом не оттаивает. Южнее его действие прямо противоположно: он изолирует подпочву от зимнего холода - накрепко замороженный грунт мешает проникновению холода вглубь. В результате этого можно стать свидетелем удивительных явлений. Если счищать землю, как это делается, например, при постройке современных дорог, то есть снять около метра черной почвы под торфяником и лесом, то земля летом высыхает полностью и появляется удушающая пыль, которая может состоять как из довольно крупнозернистого песка, так и из такого мелкого «помола» материала, что он проникает в любое помещение, если оно не закрывается герметически. Пыль субарктики страшнее любой пыльной бури в любой раскаленной пустыне, а в тех местах, где подпочвенный слой всего края состоит из суглинка (как, например, вокруг южного побережья Гудзонова залива), она имеет свойство проникать во все поры.
Как известно, эта область лежит на западном закруглении великого Канадского щита, но с геологической точки зрения она имеет мало (если вообще имеет) сходства с восточным краем Лаврентийского района и Лабрадора. Исключая огромный глинистый пояс, лежащий к югу от Гудзонова залива, вся поверхность покрыта черной торфянистой почвой толщиной до метра, лежащей на относительно недавних - в геологическом смысле - ледниковых отложениях, которые состоят из щебня, песка и глины. Эти породы в свою очередь распространены чаще на осадочных, чем на древних глубинных изверженных горных породах, очень типичных для Лаврентийского района и территорий к востоку от него. Крупные реки, протекающие через эту территорию в северном направлении, ниспадают с центрального континентального плато ступенями, меандрируя на протяжении многих сотен километров, затем внезапно врываясь в узкие ущелья, глубоко врезанные в безусловно ровную поверхность, и блуждая далее снова, пока вся местность вокруг не понизится по уровню еще на одну ступень. Затем реки низвергаются в следующий каньон, стенки которого постепенно снижаются. Самое живописное и необычное из этих ущелий можно увидеть километрах в пятидесяти от Большого Невольничьего озера. Там находится водопад Александра. Река Хей падает здесь с высоты 33 метра в ущелье, прорезанном в огромном плато, которое отлого спускается к озеру, похожему скорее на море.
