— Мой господин? — Бейо протягивал вождю меч рукой, окровавленной из-за возни с веревкой и почерневшей от холода. Кейда поглядел на дракона. Тот не шевелился.
— Погоди, — Кейда на приличном расстоянии обошел голову и передние лапы, собранный и бдительный, чтобы как следует взглянуть на нетронутый глаз.
Полыхание белого огня в сапфировых глубинах слабело. Кейда видел, как оно становится мало отличимым от пламени свечи. Град начал таять. Свечение убыло до крошечной точки. Туман развеялся, и разве что жалкие его клочья повисли у вершин деревьев. Люди вокруг издавали радостные возгласы или же предавались скорби при виде павших товарищей. Кейда сосредоточил внимание на глазе дракона. Свет в конце концов угас, теплый ветерок пронесся по долине.
— Он мертв? — Зикре поглядел на Кейду, ища подтверждения, обнимая здоровой рукой вывихнутую в плече. Перепуганные лица вокруг тоже молили вождя о подтверждении. Кейда прошел вперед и положил руку на морду чудовища, сумеречно-голубые чешуи были холодны, но больше не обжигали леденящим волшебством. Дыхание не исходило из ноздрей, а выкатившийся наружу язык всего-навсего слабо дернулся, когда вождь осторожно отпихнул его ногой. Он опять поглядел в уцелевший глаз существа, теперь тусклый и затуманенный под отяжелевшим веком.
— Да.
Кто-то неуверенно издал ликующий возглас, который подхватили прочие. Люди столпились вокруг Кейды, пиная мертвого дракона, не решаясь его коснуться руками, чтобы убедиться, что его и впрямь удалось одолеть.
— Мой господин! — Мезаи поглядел на Кейду, ожидая дозволения, его нож навис над одним из шипов чуть ниже драконьей шеи. Кейда кивнул и стал наблюдать, как моряк вырезает чешуйку с длинным и острым, точно игла, концом. — Хороший выйдет из нее оберег, мой господин? — Мезаи восторженно улыбнулся. — «Прозрачная Акула» не пойдет ко дну, как «Туманный Голубь».
Несколько охотников принялись высвобождать тело своего друга из когтей мертвого дракона, а сами когти при этом отсекли, найдя их ценными для себя. Уголком глаза Кейда видел, как отряд воинов Чейзенов приступил к обрубанию кончика драконьего хвоста, стряхивая с него мух и жуков, которых убил внезапный холод. Другие, осмелев, взялись за веревки и с их помощью стали взбираться на бока чудовища, дабы погрузить свои ножи в раны, уже зиявшие в шкуре. Впадину меж горных гребней огласили поздравления, домыслы и крепкие шутки мужчин, готовых умереть не раньше, чем победить. Исступленный смех юного Риду ответил на какую-то глупую шутку. Кейда без слов улыбнулся и пошел прочь. Люди, бежавшие от жуткого тумана или позднее испугавшиеся губительного града, вышли из-за деревьев со стыдом на лицах. Некоторые с надеждой глядели на вождя, не разрешит ли взять их долю зубом или чешуйкой. Другие пали на колени, окунув лица в грязь, моля о прощении. Он даже не посмотрел на них.
— Мой господин? — Бейо приблизился к вождю со встревоженным выражением лица.
— А ты ничего не хочешь на память? — Кейда указал на обдираемое мертвое тело. — До того как достаточно потеплеет, чтобы пошла вонища?
— Людей погибло меньше, чем я боялся, — с гордостью произнес Бейо.
— И все же слишком много, чтобы этим утешаться, — Кейда нехотя замедлил шаг, видя, что управляющий сильно хромает.
— Они сделали свой выбор, который привел их к такой участи, мой господин, — лицо Бейо исказили бурные чувства. — И вот она, наконец, победа Чейзенов над колдовством и зловредством.
— А победу, если она что-то будет значить хоть сколько-нибудь долго, покупают недешево. — Кейда попытался не допустить, чтобы отчаяние прозвучало в его голосе. Он оглядел землю, после чего поднял глаза к деревьям и к расчистившемуся над ними небу. — Пусть на этом берегу построят башню молчания, — решил он. — Две, если понадобится. Люди, которые погибли здесь, отдали жизнь за владение. Будем же надеяться, что это как-то поддержит их родных. А те, кто вышли живыми из этого боя, должны помнить своих товарищей, которых не стало. Павших надлежит восхвалять как героев по всем островам, вдаль и вширь. Позаботься об этом, Бейо.
Все еще терзаемый холодом, который не могло разогнать жаркое солнце, Кейда повернулся спиной к мертвому дракону и к тем, кто его рубил, и зашагал к берегу. Пустые ножны болтались на поясе. Он вдруг подумал, что даже не знает, его ли клинок или клинок Дева принес дракону смерть. И решил, что это, по большому счету, неважно.
Побережье Боала представляло собой длинную гряду светлого песка, увенчанного низкими спутанными ростками мидара. Лиловые цветы полыхали среди длинных блестящих листьев, раскинувшихся, приветствуя вождя. Неровные борозды в песке показывали, где морские черепахи выползали на берег под покровом ночи рыть гнезда и откладывать яйца.
