Экспедиция была неповоротливой и разношерстной по составу, ее участниками двигали разнообразные, часто конкурирующие интересы; все требовали от Беринга обеспечить им комфорт и удовлетворить их потребности, а людей, на которых можно было бы переложить часть задач, не хватало. Логистический кошмар во многих случаях усугублялся еще и враждебным приемом. Когда передовые отряды приезжали в сибирские поселения, их редко встречали улыбками и распростертыми объятиями. Люди все еще помнили, какой урон им нанесла Первая Камчатская экспедиция. Правительственные требования о предоставлении рабочих рук, продуктов и припасов оказались серьезным бременем для местной экономики и доставили немало хлопот населению. Среди сибиряков были бывшие крепостные, сбежавшие на восток в поисках свободы, шведские военнопленные, преступники и политические ссыльные (в том числе представители древних аристократических родов). Но большинство составляли казаки, настоящие завоеватели Сибири. Казаки, пришедшие в эти места из областей севернее Черного и Каспийского морей, вытеснили аборигенов. Потомки казаков-завоевателей формально были русскими и говорили на русском языке, но к прибывавшим с запада соотечественникам, в том числе к огромной группе Беринга, относились с такой же враждебностью, как и к коренным народам. Они не собирались подчиняться «западным» русским или предлагать им помощь только потому, что кто-то доставил им письмо с указом от живущей где-то далеко императрицы, или потому, что ученые, привыкшие к жизни в Санкт-Петербурге, требовали относиться к ним с почтением даже в путешествии. На огромных просторах Сибири, где редко бывали представители российского двора, царила почти полная анархия. Различные кочевые племена нередко совершали набеги и воровали скот, если им казалось, что они смогут избежать наказания, а казаки подчиняли себе местное население и требовали дань, обычно мехами. Кроме того, за время правления императрицы Анны в Сибирь было сослано не менее двадцати тысяч человек, осужденных за различные преступления против государства. Атмосфера в регионе складывалась специфическая, напоминавшая ту, которой позднее прославится Дикий Запад США.
Проблемы, связанные с логистикой, стали для всех очевидны, едва экспедиция пересекла Уральские горы и вошла в Тобольск. Это произошло в начале 1734 года. К тому времени участники провели в дороге уже несколько месяцев, но эта часть пути была самая легкая. Первый, медленно движущийся отряд, возглавляемый капитаном Шпанбергом, вышел из Санкт-Петербурга 21 февраля. Его задачей было сопровождение саней, нагруженных громоздкими, тяжелыми материалами, необходимыми для постройки кораблей. В апреле за ним последовал капитан Чириков во главе группы из пятисот с лишним человек, в том числе женами и детьми офицеров; они ехали верхом и в скрипучих повозках. В Сибири к ним присоединились еще почти пятьсот солдат и около двух тысяч работников – по своей воле или принудительно. Лейтенант Ваксель называл их «ссыльными для работы на наших судах при путешествии по рекам»[43]. Сам Беринг выдвинулся в путь 29 апреля с Анной и двумя младшими детьми, которым было один и два года. Старших сыновей, возрастом десять и двенадцать лет, оставили на попечении друзей семьи и родственников, чтобы они получили образование – в такие важные для развития годы на границе им было не место. К тому времени, как семья снова воссоединится, сыновья уже станут взрослыми, так что они прощались на много лет – даже в том случае, если все пойдет хорошо. Наконец, последними, в августе, из Санкт-Петербурга вышли ученые и торопливо отправились на восток со своей небольшой передвижной академией.
Шпанберг со своим отрядом не стал останавливаться в Тобольске, а только нанял там 74 работника и сплавил по реке больше трех тонн железа в полутора тысячах кожаных седельных сумок. А вот остальные планировали зимовать в городе. По пути в Тобольск с ними не случилось ничего примечательного, и в январе 1734 года основные силы экспедиции там перегруппировались. Их, конечно, ждали, но зимой городок с населением 13 000 человек был просто не в состоянии всерьез подготовиться к прибытию такого количества людей. Начались яростные перепалки. Беринг по прибытии не только реквизировал большинство самых лучших домов для своих сопровождающих: ему был дан приказ нанять (или увезти с собой силой, если будут сопротивляться) сотни местных жителей перед тем, как весной экспедиция отправится дальше.
В конце февраля Беринг с небольшим отрядом вышел на юго-восток, к Иркутску, стоявшему на озере Байкал, чтобы приобрести товары, в большинстве своем китайские – зеленый чай, шелка, фарфор, – в дальнейшем ими предполагалось задабривать чиновников, когда экспедиция разойдется по Сибири. Далее командор с несколькими десятками людей направился в Якутск и добрался туда в октябре 1734 года – всего через полтора года после отъезда из Санкт-Петербурга.
