Свет есть, и звук, но только нет ни словасказать, какой там свет, и цвет, и звуквсё начинают засветло, всё снова,во тьме еще, с короткого тук-тук,стеклянного тук-тук в бутылочку Моранди,чуть розовую, серую почти,хранящую слова, как будто бога ради,стоящую у света на пути.В бутылочном письме, размытом до агонии,гонимом только пылью световойникто не разберет, где звук, а где огонь, ивсе ищут слово в розе ветровой.<p>«Просто разговор, а не разговор…»</p>Просто разговор, а не разговор –ы одно, закадычное,простое, как пот из пор,и такое же неприличное,и такое же общее, вот бы так,как немой дурак,называть все вещи по имениодному и тому же – всё ы да ы,ничего не брать из пустой головы,только то, что взято из вымени.Всё – в молочном родстве,в милом поте лица,всё в труде умирающем, вечном,всё друг с другом на ыи другого лицанет и не было в р'eчнике млечном.<p>«Свет преломляется как хлеб…»</p>Свет преломляется как хлеб,только с кем преломить его,чтобы стал он горек, черств и слеп,чтобы не взять с него ничего,чтоб стало серенько, как естьв общем каждому дню и так,но неразделённо, и не съестьв рыло одно этот хлеб никак…Вот так и мы туда однишли втроем, но один из настретьим был, а мы, как эти дни,были – их каждый серенький час.Так и оттуда мы вдвоемшли одни, но меж нами светбыл уже поделен, и огнемчерствым царапал в гортани: да.<p>«Всё это кружево на быстрых злых коклюшках…»</p>Всё это кружево на быстрых злых коклюшкахстарухи голые плетути заплетают в разных завитушкахнапрасный вдох, напрасный выдох, там и тут,и между этим выходом и входом,по холодку цементному шурша,идeт на бой с набыченным уродомафинский мальчик – смуглая душа.<p>«Шарканье жестяной лопаты…»</p>Шарканье жестяной лопатыпо льду: шарк, шарк, шарк.В семь утра, чем богаты,тем и рады шуршатьэти поскребыши ночив мягком еще мозгу,как шаг слуховых отточийвместо слов «не могу» –ни спать уже, ни проснуться,только просунуться мозгом туда, гдепод ударами секундного кнутцашаркает жесть по мертвой воде.<p>«Утоптан снег, деревья голы…»</p>Утоптан снег, деревья голы,кора внизу от сырости черней.Как в старших классах средней школы,все больше длинных серых дней.И человек сезона просвещеньяподсматривает правильный ответ:движенья нет, есть только приближенья,ученье – тьма, а неученье – свет.<p>«По маленькой бы еще небесного огня…»</p>
