Да не гонялся я, Мишаночка, за твоей ненаглядной красой,Да гонялся я, Иванович, за твоей за русой косой.Да в зимню пору долгим плесом на рысях я, парень, хлестко выбегал.Да в летню пору мелку росу хватал по вершиночкам лесным.Да в осеннюю темну ночку с Феней до бела света я, парень, не сыпал.Да тешил, нежил я жальчиночку на своей белой груди, как дитю.Да показалась нам темна ночка всего за минуточку за одну.Песня лилась и росла, и уходила вверх и таяла вдали, и казалось, ей нет конца, как этой реке, гладкой и тихой, отсвечивающей на солнце прозрачно-зелеными искрами и плавно текущей вперед.
И в этой песне был ответ жизни, вечно торжествующей, хищной, беспечной и упоительной, на глухой голос смерти, побежденный и задушенный под грудами битого мяса в последних каплях теплой крови, истекающей наружу.
С.-Петербург, 1909 г.
