На той стороне залива росли высокие камыши. Они смотрели на солнце, еще видное сквозь стебли зыбких камышей.
Оттуда неслась старческая песенка.
Среди камышей сидел, заседал святой простачок Ава с блаженным морщинистым лицом.
Добрый Авушка закидывал длинные удочки, ловя водяную благодать.
Хилым голоском славил камышовую страну.
Засмеялись они громко. Их увидел простачок. Захихикал, пригрозив им тонким старым пальцем.
И уже вечерняя зорька погасила свои огоньки, и бездомный туман стал блуждать по окрестностям.
Сложил свои удочки добрый Авушка. Собрался на покой. Положил на плечи тонкие удочки. В руки взял деревянное ведерце и побрел к себе.
Уже не слышалось его пение, и большой красный месяц выплывал из-за тумана.
Они молчали.
Бездомный туман блуждал по окрестностям.
Камышовые обитатели ходили в сад на берегу озера. Здесь росла осока, лилии и нарциссы.
Слышались междупланетные вздохи о кольце Сатурна и о вечно сияющем Сириусе.
А вдали были заросли касатиков. На вечерней заре Сам Господь Бог, весь окутанный туманом, бродил вдоль зарослей и качал синим касатиком.
Тогда бывал туман… Словно кто стлал душистые испарения. Казалось, над самым ухом пели междупланетную песнь о кольце Сатурна и вечно радостном Сириусе.
Как часто они сидели на берегу, впиваясь взором в глубь сапфирной сини.
Налетал ветерок. Зажмуривались от проплывающей свежести. Утешались белым вздохом тростника. Восхищались.
Тростниковая страна пела и склонялась под напором сильного ветра…
…Кто-то махал им синим касатиком…
В камышовых зарослях окончилась служба. Дымное облако вознеслось оттуда в небеса.
В ту пору из-за деревьев вышла наставница этих мест, Ия. Она подошла к гулявшим, наставляла по-здешнему, по-сонному.
И когда сообщили они ей о своем белом счастье, она сказала: «Это ли счастье?»
Замолчала и смотрела вдаль.
В тот час кончался день и еще ближе раздавалась песнь любви и соединенных созвездий.
Вдоль матово-желтого горизонта пошли дымно-синие громады.
Громоздили громаду на громаду. Выводили узоры и строили дворцы.
Громыхали огненные зигзаги в синих тучах.
И тогда они увидели в просветах туч кучку исполинов. Безмолвно, величественно исполины шагали, туманные, дымно-синие, в заревых, сверкающих венцах.
Безмолвно воздевали огромные руки. Молили покоя и снисхождения.
Бездомные шатуны – одиноко блуждали они тысячелетия вдоль бедной, вдоль северной земли.
Наконец, они ушли из мира непонятыми. Ведь они были только сказкой!
И вот безмолвно и величественно шагали бездомные шатуны – туманные, дымно-синие, в заревых, сверкающих венцах.
Было тихо. Кое-где помигивала звездочка.
Наконец Ия сказала: «Это все старики великаны.
«Они смирились. Идут к Богу просить покоя и снисхождения.
«Еще давно великан поднял перед Господом свое гордое, бледно-каменное лицо, увенчанное зарей.
«Еще давно они все поднимали тучи и воздвигали громады. Громоздили громаду на громаду. Выводили узоры и строили дворцы.
«Но все пали под тяжестью громад, а туманные башни тихо таяли на вечернем небе.
«И суждено им было шагать долгие годы среди синих туч – обломков былого величия…
«Это все старики великаны… Они смирились и вот идут к Богу просить покоя и снисхождения…»
Так она говорила, и они смотрели на синие купола, а между синими куполами мелькали безбородые, бледно-каменные лица, увенчанные зарей.
Это все старики великаны безмолвной толпой шли к Богу молить покоя и снисхождения.
И то заволакивали их низкие грозовые тучи.
То снова появлялись их дымно-синие силуэты, озаренные вспышками зарниц.
Так она говорила. Растаяли тучи. Прошли великаны. Было тихо.
Подул ветерок. Вдоль всей страны протянулась тень неизвестного колосса.
Гордо и свободно стоял неведомый колосс в заревом, сверкающем венце.
Это был самый грозный, самый великий колосс.
Еще в стародавние времена он подымал комки синих туч, мерцающих серебряными громами.
Он напрягал свои мускулы и пускал гремучие комки синих туч в вечернее небо. Он метал тучами в небо, как камнями.
Но надорвался и пал, раздавленный тучами.
С тех пор он ушел от людей. Они забыли его, и он стал для них сказкой.
Это он хотел забыться и уснуть вечным сном. Уходил из мира непонятым.
Он шел прямо к Богу, но задумался на пути.
И его ноги занес туман, и высилась лишь венчанная голова его, озаренная розовым блеском.
Так стоял одинокий колосс вдали, окутанный вечереющим сумраком.
Погас закат.
Бездомный туман блуждал по окрестностям.
Тогда Ия шепнула: «Это ли счастье!
«Оно придет с зарею после ночи. Оно будет нежданно.
«Уже прошли старики великаны к своему Богу.
«Уже среди нас бродит Он, как блуждающий огонек…
«Настанет день нашего вознесения…
«И меркнет счастье сумерек пред новым, третьим счастьем, счастьем Духа-Утешителя…»
На белых гребнях показался багрец. Над озером вставал месяц.
Длилась ночь. Все втроем они стояли на берегу, защищаясь руками от лунного света.
Впереди было много воды, а над водой луны; им казалось, что умерли страхи.
Птица-мечтатель тонула в озерных далях, погружаясь в сон.
И еще раз сказала Ия: «Это ли счастье!..» И бездомный туман стал редеть.
