– Мне не нужны извинения, – отрезал Дюпри. – Эмерсон – болван, но я привел вас сюда не для того, чтобы вы были простым наблюдателем, а чтобы глядели в оба и напрягали все чувства. Войдите в дом еще раз, почувствуйте ужас, который пережила эта семья. Мне нужно знать, что творится в голове у Композитора. Объясните мне, что у него на уме. И не смущайтесь, чувствуйте себя увереннее.
Не дожидаясь, пока она ответит, он повернулся на каблуках и зашагал вглубь дома.
Амайя последовала за ним.
Техники наконец расчистили трупы, и столпившиеся вокруг полицейские осматривали их, пока судмедэксперт излагал свои первые впечатления. Амайя пристроилась прямо за ним.
– Смерть наступила менее пяти часов назад. Окоченение еще не наступило, но на соприкасающейся с землей поверхности уже видны следы лигатур. Потеря крови небольшая, особенно учитывая глубину ран, сосредоточенных в области черепа.
– Возможно ли, что смерть наступила до того, как их ударили по голове? – предположила Такер.
– На этот вопрос пока не могу ответить, вам придется дождаться вскрытия. Однако одно могу сказать точно: все раны, которые вы видите, смертельны, – сказал судмедэксперт, отодвинув пальцами волосы младшего мальчика, чтобы все могли увидеть повреждения черепа.
– Может, им разбили головы прямо в этой комнате? – спросила Такер.
– Вы же видели, сколько предметов на них упало; куски дерева и цемента глубоко проникли в кость. Однако тот факт, что они найдены здесь, не исключает, что ранения они могли получить в другом помещении. Такое случается при пожарах. Во время паники члены семьи часто бегут друг к другу и в конечном итоге гибнут вместе.
– С головами, указывающими на север, – уточнил Дюпри.
Судмедэксперт пожал плечами.
– Да… Это странно, но…
– В остальной части дома нет крови, я проверила, – заметила Амайя, обращаясь к Дюпри. – Ни одной капли, свидетельствующей о том, что раны на голове они получили где-то еще, прежде чем оказаться в гостиной. Если б они перемещались из комнаты в комнату с такими серьезными травмами, повсюду были бы обильные следы крови, указывающие их путь.
– На одежде и на лицах не видно ни пятен, ни брызг, а они обязательно были бы, если б во время нанесения ударов жертвы стояли в вертикальном положении, – заметил Джонсон.
Амайя сделала шаг вперед и склонилась над трупом.
– А если хорошенько присмотреться, – сказала она, указывая на спекшуюся кровь вокруг раны на голове мальчика, – то в нескольких сантиметрах ниже места, куда пришелся удар, образовался волдырь.
Судмедэксперт откинул волосы в указанном месте.
– Это может быть сгусток крови…
– Нет, это другое, – возразила Амайя. – Это ожог. Если вы присмотритесь к краям раны, то увидите характерные темные отметины, которые появляются при выстреле; на коже они едва заметны, но на черепе, достаточно твердом, чтобы не позволить газам попасть внутрь, образуется характерная припухлость.
Дюпри удовлетворенно кивнул.
– Возможно, вы правы, – неохотно признал судмедэксперт.
– Все они погибли от выстрела в голову, произведенного после нанесения этих страшных ударов, – сказала она.
– Действительно, очень похоже на известные нам случаи. Но мы еще не нашли револьвер, к тому же в семье отсутствует бабушка, – возразил Джонсон.
– Во время урагана семья укрылась в подвале, куда можно попасть из кухни, – сказала Амайя, выразительно посмотрев на Дюпри. – Они хорошо подготовились: у них была вода, еда, батарейки, транзисторы, фонари. Все в герметичных коробках. Я нашла открытый оружейник; внутри нет оружия, зато лежат промасленная тряпка и чистящая щетка, а также несколько коробок с патронами двадцать второго калибра. Вряд ли им удалось уснуть, однако ночь они провели внизу; в спальнях царит хаос, но кровати застелены. Имеется шесть спальных мешков и питье для шести человек: пиво наверняка для отца, напиток без сахара для матери, кола для детей и вода для шестого человека.
Эмерсон посмотрел на остальных, ища поддержки.
– Нельзя же предположить, – сказал он, – что спальный мешок или бутылка с водой указывают на наличие шестого человека; скорее всего, они положили на пол все мешки, которые у них имелись, и любой из них мог пить простую воду помимо колы.
Дюпри смотрел на Амайю.
– Рядом со спальными мешками лежит несессер с лекарствами, характерными для пожилых людей. Для улучшения циркуляции крови, от давления и артрита, снотворное. Пожилые люди никуда не выходят без своих лекарств, а запивают их только водой. Кроме того, на бутылке остались следы светло-розовой помады. На губах матери и девочки-подростка помады нет.
– Есть только одна проблема, – возразила Такер, вставая. – Нет никаких следов этого человека. По имеющимся у нас данным, ни у одного из супругов не было родителей. Родители умерли, когда те были совсем детьми. Они познакомились в подростковом возрасте в приемной семье. Оба были сироты. Может быть, это и связывало их до самого конца, – грустно сказала она, глядя на тела.
