Агент Такер отложила мышь, повернулась и села рядом с Эмерсоном, облокотившись на стол. Он ждал ее слов, как кошка ждет свое блюдечко с молоком.
— Я поговорила с руководителем спасательной группы — и сопоставила список, присланный из полицейского участка с заявками Нельсона на выезд начиная с апреля, со списком запросов, присланных на его имя спасательной группой. Почти все совпадает: начиная с убийства в апреле в Бруксвилле и до убийства три дня назад в Тампе. Он был в Галвестоне, когда погибла семья Эндрюс, а сегодня почти наверняка будет в Новом Орлеане. В каждом случае его прибытие совпадает со штормом, торнадо или ураганом.
— Это он, — пробормотал Эмерсон.
— Я тоже так думаю. Пытаюсь связаться с шефом Мейгсом — он координирует спасательную группу, в которую входит Нельсон. Пока нам не хватает двух подтверждений: на выезд в Кейп-Мей, штат Нью-Джерси, и Киллин, штат Техас, это февраль и март.
Эмерсон заглотил наживку.
— Значит, Нельсон тогда работал в Галвестоне. Я мог бы позвонить в отдел кадров полиции и все разузнать, — предложил он, сверяясь с часами. — Сегодня воскресенье, но, надеюсь, кто-нибудь окажется на месте…
Такер не ответила. Не станет же она напрямую приказывать Эмерсону обскакать Дюпри. Отвернулась, якобы занявшись своими делами, пока он набирал номер.
Положив трубку, Эмерсон улыбался.
— Он попросил разрешения сопровождать спасательную группу как раз в те самые дни.
Агент Такер облокотилась на стол, подложив подбородок на ладонь, пристально посмотрела на Эмерсона и снова на некоторое время ушла в себя.
— Как вы думаете, миссис Нельсон рано ложится спать?
Эмерсон не ответил. Это было еще одно наблюдение в работе с Такер: иногда она задавала вопросы, которые, казалось, не имели ни малейшего отношения к делу. Он встал и взял куртку; мгновение поколебался, смотря на электронное письмо с готовым к отправке фотоархивом.
Такер уже стояла в дверях, но повернулась и ответила так, словно Эмерсон задал вопрос вслух:
— Всему свое время. Вперед.
Амайя включила компьютер, и предполагаемая надпись отобразилась на весь экран:
Не может ли это быть N, за которой следует E, а дальше — незавершенная L, спрашивала она себя.
— Похоже, писал ребенок, — раздался голос у нее за спиной. Амайя повернулась и увидела детектива Булла, держащего в руках два кофе.
— Решил немного передохнуть и подумал, что кофе вам сейчас придется кстати, — сказал он, протягивая стаканчик.
Амайя поблагодарила его улыбкой.
— Вы сказали, что это писал ребенок… — Она указала ему на стул рядом с собой.
Детектив улыбнулся и сел, обрадованный тем, что может помочь.
— У меня шестилетний мальчик и десятилетняя девочка, и это напоминает их почерк — у них частенько выходят такие строчные буквы.
Амайя снова взглянула на предполагаемую надпись: действительно, похоже на работу ребенка.
— Хотя это может быть и почерк взрослого, который много пишет от руки…
Саласар посмотрела на Булла с удвоенным интересом.
— Как это, объясните, — попросила она.
— У Эддисон с самого начала был очень аккуратный почерк. Но у Лиама, моего младшего, с этим есть некоторые трудности. Я-то считаю, что почерк — это часть личности, а малыш мой — натура широкая, однако учительница Лиама считает иначе и постоянно оставляет замечания в его тетрадях.
Амайя кивнула.
— На прошлой неделе, — продолжил Булл, — учительница моего сына написала для нас, родителей, замечание под его сочинением. Я уже видел ее замечания и знаю, что такое учительский почерк, но этот комментарий меня взбесил, и я обратил внимание на то, что она сама плохо дописывает кончики у буквы S, кроме того, неразборчиво пишет N и M. Да я и сам этим грешу. Только у взрослого это считается особенностью почерка, а ребенка за это ругают. В замечании говорилось что-то вроде: «Лиам должен работать над почерком, мне трудно понять, что он пишет». Под ним я оставил приписку, написав как можно старательнее: «Извините, мэм, я тоже не понимаю ваш почерк».
Амайя от души расхохоталась:
— И как она на это отреагировала?
— Нормально, с юмором. На другой день, когда Лиам пришел домой из школы, у него в тетради было новое замечание: «Тушеˊ, но Лиам все равно должен писать более разборчиво».
Амайя сосредоточилась на надписи, не переставая улыбаться.
— Как вы познакомились с агентом Дюпри? — неожиданно спросила она, повернувшись к Буллу, чтобы поймать выражение его лица.
На лице детектива на пару секунд изобразилось недоумение, хотя он тут же восстановил контроль и невозмутимо ответил:
— Вы стояли рядом, когда нас вчера утром представили друг другу.
Она улыбнулась и щелкнула языком, склонив голову с выражением разочарования.
На экране звякнул сигнал входящей почты — это была фотография, отправленная ей Такер.
Амайя посмотрела на Булла, тот встал:
— Не буду мешать вам работать.
— Вы не ответили на мой вопрос. — Она сделала вид, что сердится.
