– У этого дня есть еще одна сторона. Весна, в особенности пора цветения, по верованиям язычников, – время пробуждения не только природы, но и душ умерших людей. Вера в то, что именно в эти дни мертвецы приходят в мир живых и их можно попросить о помощи, если они хорошие, или умилостивить злых, чтобы не вредили, сохранилась, несмотря на тысячелетие христианства. Для язычников-славян, поклонявшихся в том числе умершим предкам и своему Роду, подобный праздник должен был иметь колоссальное значение. И я думаю, лучшего момента, чтобы справить тризну по Болотной Хозяйке, придумать невозможно.
– Хорошо, – сказал Толстый, сворачивая на проселочную дорогу, где машину немедленно начало трясти и подбрасывать на ухабах. – А делать-то что надо?
– Справить настоящую тризну по Болотной Хозяйке мы вряд ли сможем, не сохранилось ни одного достоверного описания этого обряда. Но все не так плохо. Вадим, у вас не найдется тонкой бечевки в машине? И топора?
– Есть, конечно, – отозвался Толстый, поворачивая к Ковалевке. – Я же турист со стажем. Чего в этой машине только нет!
– Прекрасно! – обрадовался Черников. – Спички или зажигалка, я думаю, тоже отыщутся.
– А спички зачем? – удивился Толстый.
– Как же, это очень нужная нам вещь, – сказал Черников. – Притормозите где-нибудь поблизости, где вам будет удобно, нам понадобится несколько березовых поленьев, небольших, сможете добыть?
– Если вы хотите разжечь костер, то нам нужно было дрова купить. Свежесрубленная древесина сырая, особенно весной, и горит плохо, – сказал Толстый.
– Мда, я и не подумал, – задумчиво отозвался Черников. – Что же делать? Нам нужны именно березовые дрова…
– У меня где-то была жидкость для розжига, – сказал Толстый. – Костер будет.
Он остановился на обочине, чуть не доезжая до лесного массива, на живописной полянке, покрытой остренькими стебельками ярко-зеленой, недавно пробившейся из-под земли весенней травки с редкими желтыми и белыми цветочками, вышел из машины, открыл багажник, немного порылся там и достал топор. Потом быстрым шагом направился к зарослям деревьев и минут через десять вышел с небольшой охапкой дров, нарубленных из тонких молодых берез, которые свалил вместе с топором обратно в багажник.
– Этого будет достаточно? – осведомился он у ученого. – Или еще сбегать?
– Думаю, хватит, – кивнул Черников. – Поехали!
Толстый тронулся, и машина вновь запрыгала по неровной дороге. Таисия еле удерживала на коленях Иру, и Климов предложил:
– Давайте я подержу девочку, – Он протянул к девочке раскрытые ладони. – Пойдешь ко мне?
Ира кивнула, он перетащил ее к себе и крепко обнял худенькое тельце. Вскоре за окном появилось знакомое болото с останками деревни.
– Приехали! – сказал Толстый и заглушил мотор. – Дальше земля слишком мягкая. Машина завязнет.
Все, включая Климова с Ирой на руках, вышли из машины. Предзакатное солнце окрасило полуразрушенные дома, лес вдалеке и сухие стволы берез, торчащие из болота, в красноватый тревожный цвет. Черников выбрался из машины, прихватив с собой свою увесистую сумку, и нарвал небольшой пучок сухой травы.
–Вадим, будьте добры, захватите с собой нож, зажигалку или спички и бечевку, – обратился Черников к Толстому. Тот послушно накинул на плечо моток бечевки и сунул в карман небольшой складной нож.
– Я готов, – отрапортовал он.
– А Ире тоже нужно идти? – спросила Таисия.
Черников задумался.
– Да, ее помощь нам понадобится, – после некоторой паузы произнес он. – Коляску лучше взять с собой. И дрова с розжигом обязательно захватите.
Они гуськом двинулись к деревне: впереди Иван Николаевич, потом Таисия со сложенной коляской в руках, за ней Климов с Ирой. Замыкал шествие нагруженный всем необходимым Толстый. Приблизившись к дому священника, Черников остановился.
– Вадим, будьте любезны, отрежьте от бечевки приблизительно метр, – обратился он к Толстому. – И расплетите на тонкие нитки.
Когда тот расплел бечевку, Иван Николаевич взял нитки и ловко свернул из пучка травы куклу, похожую на женщину в сарафане.
– Как вы умело делаете, оказывается, кукол! – удивилась Таисия.
Черников лукаво ухмыльнулся.
– Я не только книги читать умею, – и заговорщицки подмигнул улыбавшейся Ире. Потом обратился к остальным.– Нарвите еще сухой травы, нам нужно свернуть четыре символических снопа сена. Андрей, посадите Иру в коляску и помогайте.
Все занялись делом. Когда достаточно травы было собрано, Черников так же быстро оформил их в маленькие, словно из мультфильма, снопики.
– А теперь пойдемте во двор, – пригласил Иван Николаевич и отворил калитку. Не доходя до калитки примерно полпути, он остановился, положил на землю сумку и сказал:
– Здесь. Вадим, давайте дрова.
Из поднесенных Толстым дров Черников сложил небольшой четырехугольник, в середину накидал сухой травы таким образом, чтобы она заполнила все внутреннее пространство. Потом вынул из сумки модель трехмачтового корабля и без сожаления отломал все, что напоминало о том, что это был парусник: в руках у него остался только корпус.
– Что вы делаете! – ахнула Таисия. – Это же ваш любимый корабль… был…
