— Нет, леди Доротея. Кто пойдет за бешеного? — Здоровяк подвигал рукой и признал повязку годной.
— Зря ты так. На севере женщины ценят крепких мужчин. Ты езжай в деревню, облюбуй себе жилье. На постое у кого, или свой дом присмотри. Если со средствами туго, поможем. Нечего тебе бобылем ходить, чай не мальчик. Найди себе хозяюшку. Любовь она и не такие раны лечит. Детишек заведи. Да погляди, может, и ремесло сменишь на более мирное. Можно ведь и кузнецом, и пекарем, да мало ли кем. Ну а если не придется тебе по душе такая работа, возвращайся. Ты, может, и лютый такой от одиночества.
Здоровяк Билл часто-часто захлопал ресницами, а я не удержалась и крепко обняла его. Человек он чистый, без гнили, просто с раной в душе.
— Билл, мы сегодня едем в поместье, а остальные едут дальше в деревню. Если хочешь, отправляйся с ними, может, и о ночлеге в дороге сговоришься.
— Спасибо, леди, — сдавленным голосом прошептал здоровяк. — Я Вам лицо разукрасил. Мне жаль.
Я махнула рукой и отправилась наверх принять душ перед церемонией прощания и дорогой домой. Лица было немного жаль, но это мелочи. Гораздо важнее была судьба Билла. В нашем гарнизоне служили отличные парни и даже девушки. На север часто бежали с искалеченными душами. Здесь они оживали и расцветали. Головорезов и паскудников мы здесь не держали. Лето на севере короткое, зимы — суровые и долгие. Сделаешь кому-нибудь подлость, и сам останешься без помощи, а зимой это не просто страшно — это смертельно.
Не смотря на суровые условия, люди не нуждались в чем-либо. Торговля была хорошо развита. Из Северного края везли пушнину убитых в крепости бешеных животных. В этом никогда не было недостатка. Своих животных трогали в крайнем случае. Вывозили вяленое мясо, рыбу, строганину, мед, вощину, но, пожалуй, самым ценным и дорогим были северные травы. Уникальный видовой состав и исключительная мощность. Их применяли по всей империи. Я заготавливала травы сама и не для продажи. На продажу я отправляла излишки готовых снадобий. Цена зелий, как и эффективность, зависели от дара мага, сварившего их. Магам с высоким уровнем Силы обычно не хватало времени, терпения и желания составлять зелья, это весьма кропотливое занятие, да и позволить себе такую роскошь мог не каждый больной. Поэтому чаще всего можно было встретить зелья, сваренные обычными травниками или же магами с малой искрой Силы, как у меня.
После душа я еще раз покормила рысенка, разбудила императора. Он очень пристально взглянул на мою разукрашенную физиономию, но спрашивать ничего не стал. Благо лицо не опухло, а лишь было подсвечено фиолетовым, да немного припухла разбитая губа. Настоящая красота была на животе, куда пришелся первый удар. При каждом движении мышцы и ребра простреливало болью, но кости не треснули, и признаков внутреннего кровотечения не было. Но желание засунуть снег за пазуху крепло с каждым шагом.
Мы вместе с императором отправились на самый верх крепости, продуваемый всеми ветрами. К церемонии все было готово. До полудня оставались считанные минуты. На узкой каменной площадке было тесно. Проводить усопших в последний путь пришли все, кроме дневальных. На алтарном камне лежало семь тел, омытых, одетых в доспех, оплетенных большим венком из сухоцветов и пихтовых ветвей. Лица, словно вылепленные из воска, освещены не по-зимнему ярким солнцем. По традиции усопших сжигали в магическом огне. Ровно в полдень леди Эстель зажгла этот огненный путь. За считанные минуты тела превратились в пепел, который развеяли по ветру живые. Все это происходило в печальной и торжественной тишине. В конце церемонии леди Эстель передала пряди волос усопших тем, кто мог бы их доставить родственникам. После все спустились в столовую. Поминальный обед всегда начинался с песни, которую знали по всей империи от мала до велика, и пели, не взирая на вокальные способности, сословные различия, убеждения, предрассудки и тому подобное. Пел и Дамиан.
