Ещё через минуту вернулся Низам вместе с молодой красивой дарханкой. Она коротко поприветствовала нас, положила холщовый мешочек на стол, сбросила на ходу верхнюю одежду, оставшись в простом коричневом платье, вымыла руки, подошла к Доротее, склонилась к ране и внимательно осмотрела острие болта. Тея тихо сказала, чем по ее, мнению оно намазано, что нужно сделать, и что Таисия поможет. Девушки управились в рекордные сроки, немного остудили отвар и дали выпить пострадавшей. Она в течение минуты перестала трястись, как осина на ветру, и немного расслабилась, кивнула нам с Крисом, что теперь можно браться за дело. Мы привыкли работать вместе и все делали слаженно и молча. Рану обезболили, болт вытащили, кровь остановили, промыли, срастили. Через некоторое время края стянулись нежной розовой кожей. Её, конечно, нельзя слишком беспокоить, но уже сейчас Тея могла двигать рукой, хоть это и будет доставлять пока некоторый дискомфорт. Дарханка наблюдала за нашей работой с любопытством, но сдержанным. Мы с Крисом здесь уже были не нужны. Девушки помогут Доротее привести себя в порядок, а Дамиан, скорее всего, не отойдет от нее ни на шаг. Нам же нужно побеседовать с Низамом и его супругой, а потом и с этой очаровательной смугляночкой на предмет государственной тайны, и зависящей от ее нераспространения продолжительности жизни.
Я проснулась от жажды. На тумбочке предупредительно стоял графин с водой. Плечо ещё ныло, и хотелось, как минимум, им не шевелить, а лучше бы вообще сидеть в креслице и жалиться, и жалиться. В окно приветливо заглядывало любопытное солнце, и я решила понежиться в постели ещё немного, затем бодренько откинула одеяло, приняла ванную, надела удобные мягкие брюки и объёмную кофту, то есть наплевала на всевозможные правила этикета. С первого этажа доносился непривычный гомон. Во главе стола мрачно и монументально восседал император, подперев щеку правым кулаком, по правую сторону от него сидели Кристиан и Таисия, по левую — Себастьян, Румина, Низам и Сури. Стол настолько был уставлен тарелками, что самого стола и видно-то не было. Когда я появилась в дверях, все разом замолчали, как будто покойника увидели. Я закатила глаза, чувствую, что здесь это уже стало моей привычкой, прошлепала к Дамиану босыми ногами и уселась к нему на колени. Лик мужа посветлел, а остальные просто открыли рты.
— Кларисса рассталась? — Спросила я у супруга, кивнув на разносолы.
— Угу.
Муж выглядел немного помятым, и я не нашла ничего лучше, чем спросить:
— Плохо спал?
Меня наградили нечитаемым взглядом. За столом по-прежнему царила тишина. Я пожала плечами и взяла плюшку с корицей. Тая набрала воздух в грудь, будто будет сейчас нырять под воду и возмущённо затараторила:
— Вообще-то мы все плохо спали. Я так испугалась за тебя, что не могла уснуть…
— Хорошо, что Кристиан тебе помог. — Многозначительно произнес Тьян.
Тая покраснела до равномерного красно-пунцового оттенка, а Кристиан трогательно накрыл ее ладонь своей:
— Завидовать, друг мой, нехорошо. Я, конечно, могу понять твои чувства… Все люди здесь семейные или влюбленные, счастливые одним словом. Один ты у нас не дорос.
Себастьян исподтишка бросил взгляд на Румину, а она озорно сверкнула глазами, тщетно пытаясь скрыть улыбку. Обстановка за столом немного разрядилась, но Дамиана не отпускало. Он по-прежнему был мрачен, чем вызывал у меня беспокойство.
— Тьян, в полдень у меня в кабинете, Крис — в три часа дня. — Друзья тоже вмиг помрачнели и дружно кивнули. — Леди Румина, лорд Низам, леди Сури, вам я бы порекомендовал попросить политическое убежище и подданство империи Рамин. — Теперь пришла очередь дарханцев мрачнеть.
— А сколько сейчас времени?
— Семь утра. — Отчеканил муж.
— Сегодня же суббота, ты можешь не ходить так рано на работу. Или может быть, я буду нужна тебе?
— Ни в коем случае, ты сегодня отдыхаешь. У тебя вообще должен быть постельный режим.
Я поджала губы, видимо, затащить мужа в спальню не выйдет. Дамиан моего недовольства не заметил, и был по-прежнему погружен в себя. Что ж, его можно понять, вчера он сначала за меня очень сильно испугался, а потом разозлился на весь свет. Даже мне досталось, что, услышав характерный свист арбалетного болта, я не пригнулась ещё ниже, а, наоборот, выпрямилась. И что мой муж был защищен, а я нет. И чтобы ни в коем случае, никогда больше и вообще не пыталась закрыть его собой. И что он взрослый сильный мужчина. И прочая, и прочая. Я кивала. Молча. Ведь любящему мужу не объяснишь, что он поступил бы точно так же. Он скажет: “Да, я же мужчина! Я имею право тебя защищать”. И будет прав. Но любящая женщина тоже имеет право защищать своего мужчину. Пусть и бросаться на амбразуру — это крайний вариант, но он тоже имеет место быть. В данный же момент мне нужна была не столько защита, сколько его тепло, которое он спрятал под маской решительности. В нем бурлил гнев. Тот самый, которого боялись лорды Совета. А мне лишь оставалось надеяться, что он не будет рубить с плеча и не наделает глупостей.
