– Верно, совсем и не мое! – невозмутимо согласился Егор. – Но за все на этом свете, рано или поздно, приходится платить. Не так ли? Вот и с тебя попросили плату! Какой-то старший брат приказал тебе, псу паршивому, убить царя Петра. А у масонов приказы не обсуждаются, они – тупо выполняются! Вот ты и махал топором, якобы дрова рубил, все никак не решался государю заехать по башке. А тут волк бешеный выбежал из леса, ты и обрадовался: можно самому не марать ручек нежных… Не возражай! Я все это видел из окна спальни – в подзорную трубу…
– Имею конкретное предложение! – твердо и непреклонно заявил Брюс.
– Да ну? Излагай, слушаю внимательно!
– Ты забываешь все: и о «вольных каменщиках», и о топоре. Пусть на мне висит только обычная трусость…
– С чего бы это вдруг – мне укорачивать собственную память? – удивился Егор, предчувствуя недоброе.
– А с того самого! Не забыл, Александр Данилович, часом, о хитрых таблетках месье Жабо? О том, как ты свою жену, красавицу Александру, провел мимо постели Петра Алексеевича? А как же царское право на «первую брачную ночь»?[17] Наш государь не поймет такой шутки! Молчишь? Вот то-то же! Предлагаю еще раз: ты забываешь о масонском циркуле и о топоре, я – о хитрых таблетках. Лады?
– Лады! – после минутного молчания хмуро подтвердил Егор, обернулся к бане, позвал громко: – Эй, кто там есть? Ко мне, живо!
Из-за угла почерневшего сруба тут же выскочил шустрый парнишка в неприметной одежде, молнией метнулся к Егору, вытянулся в струнку:
– Поручик Солев Иван! Жду ваших приказаний, господин генерал-майор!
– Брат покойного Матвея Солева?
– Так точно, господин генерал-майор, младший!
– Что ж, Иван, это очень хорошо. Твой брат Матвей был весьма достойным и храбрым человеком, – одобрительно улыбнулся Егор. – Слушай, поручик, мой приказ! Собери сюда наших людей. Первое: необходимо помочь полковнику Бровкину (Алешке, по случаю получения им титула маркиза, царь недавно присвоил полковничье звание) во всем, что он скажет. Второе: этих двух – незамедлительно посадить под замок и приставить к ним надежную охрану. Дворянина Брюса – в пустующий амбар у паркового пруда, его денщика – в погреб за старым сенником. Обоих не развязывать ни в коем случае! Выполнять! – развернулся и быстро зашагал к дому: необходимо было хорошенько подумать обо всем случившемся, посоветоваться с женой…
Через два часа они сидели уже в светелке дома супругов Меньшиковых – все той же дружной банной компанией, – за исключением умершего фон Зоммера и арестованного Якова Брюса.
– Сдвинем наши чаши, други! Помянем покойного Теодора, славного генерала фон Зоммера! – предложил царь, уже полностью пришедший в себя.
Сдвинули, помянули, помолчали…
– Да, один за другим! – тяжело вздохнул князь-кесарь. – Сперва славный Лефорт навсегда ушел от нас, теперь вот – Теодор. Еще вот и полковник Яков Брюс знатно опростоволосился…
– Кстати, по поводу Брюса! – очнулся от своих тягостных раздумий царь и недовольно посмотрел на Егора: – Ты, охранитель, Яшку за что арестовал?
– За трусость, мин херц! Испугался он бешеного волка и выронил топор из рук! Еще и гримасу состроил при этом – странную какую-то… Я сам это видел – в подзорную трубу!
Петр зло стукнул кулаком по столу, недовольно покачал головой:
– Испугался – это плохо, конечно… Причем и не в первый раз! Помните, как Брюс грохнулся в обморок, когда ему приказано было отрубить голову стрельцу? А ты говоришь – гримасу… Да, трус Яшка законченный, хиляк и полный слюнтяй! Гнать его надо из армии, к чертям свинячим! Но он же – и друг наш! Сколько всего было: и потехи армейские, и плотские, и попойки – веселые, бесконечные… Как позабыть об этом? Ладно, делаем так: я лишаю Якова звания полковничьего! Отныне он к армии у меня и близко не подойдет! Пусть занимается своими научными трудами, голову ломает – в лаборатории оружейной… Алексашка, иди и незамедлительно освободи нашего рыжего и ученого кота из-под ареста!
– Как скажешь, государь, твоя воля, – тяжело и неодобрительно вздохнув, не спеша, поднялся из-за стола Егор.
В коридоре громко простучали по деревянному полу чьи-то торопливые шаги, дверь широко распахнулась, и в светелку ворвался Василий Волков – в замызганном до невозможности кафтане, без треуголки и парика, с осунувшимся лицом и горящими глазами, выдохнул – потерянно и хрипло:
– Где?.. Где Яшка Брюс? Где он?
– Здесь он, Вася, успокойся. Сейчас я его приведу, – ответил Егор, понимая, что случилось что-то страшное. – Да успокойся ты! Доложи четко – что произошло? Почему…
– Арестовать надо срочно Брюса! – невежливо перебил Егора Волков. – Срочно арестовать, пока этот злодей не сбежал! – испуганно зажмурился и бухнул: – Царевича Алексея – похитили!
В комнате установилась (повисла, посетила, поселилась – на краткий миг?) абсолютная тишина, было только слышно, как в дальнем углу зловеще тикают громоздкие напольные часы, купленные в Амстердаме.
