Для Мегрэ вся эта нелепая история началась с того, что он пробормотал нечто невразумительное в ответ на телефонный звонок.
Он уже, можно сказать, не служит в уголовной полиции. Еще два дня — и он выходит на пенсию. Эти два дня, как и все предыдущие, он собирался провести, приводя в порядок папки с делами и откладывая в сторону свои личные бумаги и записи. Тридцать лет он провел в этом здании на набережной Орфевр: здесь самые укромные уголки были ему знакомы лучше, чем собственная квартира. И вот, когда осталось потерять каких-нибудь двое суток, он, словно простой солдат, вдруг принялся считать часы, без конца вспоминая поджидавший его домик на Луаре, где госпожа Мегрэ уже готовилась к его приезду.
Чтобы спокойно поработать, он провел в своем кабинете всю ночь, и теперь здесь стоял густой сизый дым от его трубки. Первые лучи зари осветили залитую дождем набережную, где еще не погасли ночные фонари: это напомнило ему бесконечные допросы, которые, начавшись в этом самом кабинете средь бела дня, случалось, завершались признанием измученного преступника в такой же хмурый предрассветный час, когда тот, кто вел допрос, выбивался из сил не меньше, чем сам подозреваемый.
Где-то за стеной, в соседнем отделе, зазвонил телефон.
Сначала Мегрэ не обратил на него внимания, но вдруг вскинул голову, сообразив, что недавно дежурный инспектор заходил к нему и предупреждал, что пойдет глотнет горячего кофейку.
В просторном здании было пусто, свет везде притушен, в коридорах никого. Мегрэ вошел в комнату, снял трубку и сказал:
— Алло!
На другом конце провода отозвался мужской голос:
— Это ты?
Почему вместо того, чтобы сказать «нет» или узнать, кого спрашивают, он ответил невнятным бормотанием?
— Это Пьер… К нам в отдел срочных вызовов поступило сообщение, что в гостинице «Северная звезда» произошло загадочное убийство… Хочешь туда поехать?
Мегрэ снова что-то пробурчал в трубку, повесил ее, смущенно огляделся по сторонам. Он-то знал, как это бывает. У дежурного инспектора в отделе срочных вызовов есть приятель, этот самый Пьер. И он всегда готов поделиться с другом ценной информацией.
Еще два дня…
Мегрэ набил трубку, вернулся в свой кабинет, но так и не собрался с силами, чтобы снова зарыться в бумажный ворох: минутой позже он уже надел котелок, натянул тяжелое пальто с бархатным воротником и, пожав плечами, начал спускаться по лестнице.
Было только шесть часов утра. Телефонный звонок раздался как раз вовремя, и когда Мегрэ вышел из такси на улице Мобеж, в двух шагах от Северного вокзала, перед дверью гостиницы, которую охранял полицейский в форме, еще не собралась толпа.
— Полицейский комиссар уже здесь?
— Пока нет. За ним поехали к нему домой.
— А врач?
— Только что поднялся наверх.
Это была самая обычная захудалая гостиница, из тех, что всегда ютятся рядом с вокзалами. В комнатушке справа от входной двери виднелась разобранная постель, вероятно принадлежавшая ночному портье.
Все здесь выглядело серым и неопрятным, особенно в это раннее, дождливое утро.
— Номер тридцать два на третьем этаже…
Вытертый ковер на лестнице был прикреплен медными прутьями. В коридоре на втором этаже столпилось несколько постояльцев в ночной одежде, кое-кто в пальто, наброшенном вместо халата прямо поверх пижамы, с заспанными лицами и с тем осоловелым выражением, которое появляется у людей, внезапно оказавшихся свидетелями трагедии.
Поднимаясь по лестнице, Мегрэ чуть было не налетел на девушку, которая спускалась ему навстречу.
— Куда это вы собрались? — спросил он машинально.
— Мне надо на поезд.
— Возвращайтесь в свой номер.
— Но…
— Никто не должен покидать гостиницу без моего разрешения. У двери стоит полицейский.
Продолжая подниматься, он вынудил ее попятиться вверх по ступенькам.
— Это надолго?
— Понятия не имею. Говорю вам, идите в свой номер.
Он нередко бывал не в духе в начале расследования, да и бессонная ночь давала о себе знать. Дверь тридцать второго номера распахнулась, и наспех одетый мужчина с незастегнутым воротом, в шлепанцах на босу ногу, обратился к нему:
— Полицейский комиссар?
— Нет, я из Главного управления уголовной полиции. Комиссар Мегрэ.
— Прошу вас, входите… Я хозяин гостиницы. Я здесь уже пять лет, но такого еще не было…
Ну, с этим все ясно! Болтливый зануда, слабак и нытик, вложивший в гостиницу свои жалкие сбережения в надежде через несколько лет уйти на покой.
Мегрэ вошел в комнату. Врач уже надевал пальто. На кровати лицом вниз лежал обнаженный мужчина, на спине у него, примерно на уровне сердца, зияла широкая рана.
— Умер?
— Почти мгновенно.
— А кровь?
Врач показал на растекшуюся у самой двери лужицу:
— Он дотащился дотуда, пытался звать на помощь.
Хозяин пояснил:
— У меня как раз зазвонил будильник, я всегда встаю в половине шестого. Наши постояльцы, как правило, спешат на поезд и поэтому просыпаются рано. Услышал, как хлопают двери…
— Погодите… Вы сказали, двери… Именно двери, во множественном числе?
— Думаю, да… Хотя я не уверен… В общем, до меня донесся какой-то шум.
— А шаги?
— И шаги, конечно, тоже.