Думаю «Что за запах?» и обнюхиваю кота целиком. А это нога его – Котейка наступил в какашку в собственном лотке и пошёл разносить её по дому. Я хватаю его и сую лапу под струю воды в умывальнике, надо же отмыть, пока не загадил весь дом. Что потом о нас подумает Карла? Тру хорошенько с антибактериальным мылом. Потом ещё разок для верности. И вот, когда всё уже окончено, и я разворачиваю кота, чтобы опустить на пол, он выкручивается в руках, как юла, и захлопывает свою маленькую пасть аккурат на ребре моей ладони:
– А-а-а! – ору на весь дом и расцепляю руки.
Котейка шмякается на пол ванной на все свои четыре лапы, подлец, и в полсекунды его нет.
Дом трясётся и грохочет так, словно стадо племенных жеребцов несётся.
Это Лео наверх поднялся.
– Что случилось? – выкатывает свои красивые карамельные глаза. Разрез у них всё-таки необыкновенный. Хоть бы дочери достались! Да вообще, пусть вся будет похожей на него. Жизнь у неё тогда будет особенной.
– Котейка мне руку чуть не откусил.
Лео смотрит на мою руку и на разводы крови в раковине.
– О-о-о, чёёёрт!
– Спокойно! Это не смертельно, – напоминаю.
– Я отправлю этого идиотского кота на Луну через форточку! – кричит.
– Мелитинка тебя не простит, – снова напоминаю.
Аптечка, та которая для порезов и прочего, у нас зависла на кухне – чаще всего именно здесь она мне нужна. Поэтому нам с Лео приходится спуститься. Он так торопится её найти, что даже ударяется об угол островка посредине.
– Вффф, – только и говорит, но не останавливается.
– Ого! – говорит Карла, увидев мою руку. – Что стряслось?
– Я Котейке ногу мыла.
– А, ну так да. Они воду не любят. К воде их нужно приучать: вначале ставить лапками в тёплую в ванной, потом набирать побольше. Как приучите – даже играть с водой будет.
Пока Карла даёт советы по воспитанию кота, Лео уже распаковал стерильные тампоны, налил на них от души антисептика и легонько прижимает сперва к одной дырке на моей ладони, потом ко второй.
– Хорошо же он тебя тяпнул, – замечает Карла.
Лео нахмурен, сосредоточен и напряжён.
– Не дай бог инфекция… чем бы ещё обработать…
Мне кажется, он разговаривает сам с собой. Решаю поучаствовать:
– Да нет там никакой инфекции.
– А он у вас вакцинирован? – снова встревает Карла.
– Нет, – говорю.
– А это зря. Даже не знаю, что сказать.
– Лея… – муж заглядывает мне в глаза. – Давай съездим в больницу?
– Ты шутишь? Какая больница? Я там точно вирус какой-нибудь подхвачу. Перестать паниковать! Это всего лишь котёнок! Тебя что, в детстве не кусали котята? Не царапали?
– Кусали и царапали и не только котята. Но я не был беременным и на иммунодепрессантах!
– Всё будет хорошо. Я знаю, – успокаиваю его.
На него всегда безотказно действует эта фраза «Я знаю». Понятия не имею почему, но он всегда утихает, как сильно бы ни буянил. И тут он совершает это: прижимает мою руку к своим губам. Но даже не в этом дело, а в том, как собраны в этом моменте его плечи, как согнута спина, чтобы дотянуться. И глаза у него закрыты.
– А вот во рту у человека может быть не меньше микробов, чем у кошки, – предупреждает Карла. – Но точно больше, чем у собаки. Я бы не делала этого на твоём месте.
Лео ей ничего не отвечает и не сразу отпускает мою руку. Даже отлепив свои губы, некоторое время прижимается щекой и смотрит на меня.
А я на Карлу. Мы с ней на пару мгновений встречаемся взглядами, потом она отворачивается и начинает намазывать на крекер джем.
Всё написано на её лице. Зря она, конечно, тогда отказалась от него. И тут я думаю: ведь если бы только Карла не отвергла Лео, он никогда не написал бы то сообщение в YouTube. А я никогда бы на него не ответила. И мы никогда бы с ним не встретились.
– Спасибо, Карла, – говорю ей.
– За что?
Она снова поворачивает голову и смотрит не столько даже удивлённо, сколько ошарашенно. Она в самом настоящем замешательстве.
– За всё. Абсолютно за всё.
Его путь ко мне был долгим, но он его прошёл. И повернуть в нужном направлении ему когда-то помогла именно она – Карла. Мне оставалось только встретить.
Лея
Карла и Ким час назад улетели домой. Милли так утомилась, бегая в аэропорту, что уснула в автокресле, и теперь Лео старается её не разбудить, пока вытаскивает из машины. И у него получается – волшебство в руках, не иначе. Мы тихо входим в дом, я впереди, открывая все двери, и поднимаемся наверх. Лео аккуратно кладёт Милли в кроватку и расстёгивает комбинезон.
– Снимать? Или так оставим? – спрашивает одними губами.
– Да пусть так спит, а то точно разбудим.
Он кивает, и мы по одному бесшумно выходим из спальни. Лео только радионяню включил. Пока Милли спит, у нас есть немного тишины и покоя, чтобы перевести дух после отъезда гостей.
– Лея… Ким биологически не моя дочь, – внезапно говорит, насыпая коту корм в миску.
– Что?
– Ким не мой ребёнок. Я её усыновил. Мы просто вписали моё имя в сертификат о рождении.
– И ты только сейчас мне об этом говоришь?
– Ну, объективно, это ничего не меняет.
Мне настолько нечего сказать, что я не сразу догадываюсь закрыть рот – так и сижу какое-то время с открытым.
