— Моя мама уже выехала, — сказала Роза, с помощью Дэвида снимая пальто. — В последний раз на приеме доктор Кен сказал, я могу родить в любой момент. Похоже, не ошибся. Схватки каждые четыре минуты, — сообщила она подоспевшей Джоанне. — Теперь уже продолжительные и сильные. Воды отошли минут двадцать назад.
«Дальше, — решил Нейт, — мужчине с бляхой слушать не положено».
— Ну, оставляю вас одних. — Он взял из рук Дэвида пальто и повесил на крючок. — Звоните, если… если что. Питер сейчас на задании, но я его пришлю, если помощь потребуется.
— Спасибо тебе.
Они скрылись в коридоре, где им предстояло дело, о котором Нейт даже думать не хотел. Он достал из кармана телефон. Тот зазвонил у него в руке.
— Бэрк слушает.
— Шеф? Это Питер. Никаких капканов не нашли. Даже признаков нет. Если хочешь, можем расширить радиус поиска.
— Нет, хватит. Спасибо. Возвращайтесь в город. Твоя сестрица надумала снова сделать тебя дядей.
— Роза? Уже? Как она? Все в порядке?
— По-моему, да. Дэвид ее в больницу привез. Я как раз тут. Джесси у его матери, а ваша мама уже едет.
— Я тоже.
Нейт убрал телефон. Надо, пожалуй, задержаться, дождаться кого-то из родственников. Сидеть и размышлять о загадочных следах в лесу можно с таким же успехом и в приемном покое.
Как и о том, что сказать Мег, когда она вернется в Лунаси.
Родилась девочка, целых восемь фунтов, все показатели в норме, волосики черные. Ей уже придумали имя — Уиллоу Луиза. Хорошенькая. Эти известия поступили от Питера, ворвавшегося в участок четырьмя часами позже.
По дороге из больницы Нейт предусмотрительно заскочил в Угловой и купил сигар. А заодно и прочную папку на пяти кольцах. Цвет, правда, был защитный — он бы предпочел черный, — но он взял и записал на счет конторы.
Сюда он сложит все свои записи, копии всех отчетов и фотографии. Это будет его досье по убийству.
Сигары он церемонно вручил Питеру, Отто и Пич. Таким образом он рассчитывал растопить лед между ним и секретаршей.
Выкурив по сигаре, все еще раз поздравили Питера, после чего он был отправлен домой.
Затем Нейт закрылся у себя и некоторое время провозился с дыроколом и ксероксом. В результате привел свое досье в порядок. Оперативный стенд да плюс еще это досье придавали ему уверенности. Это была хорошая работа.
Его работа.
Он уже собирался посвятить остаток дня звонкам в Анкоридж, но его прервала своим появлением Пич. Она притворила дверь, села и сложила руки на коленях.
— Какие-то проблемы?
— Ты считаешь, эти следы рядом с домом Мег неспроста?
— Ну…
— Поскольку ты мне ничего не сказал, я все узнала от Отто.
— Я…
— Если бы ставил меня в известность о том, что происходит, у меня было бы меньше причин для раздражения.
— Слушаюсь, мэм.
Она поджала губы.
— И не думай, Игнейшус, что я тебя не раскусила. Твой примирительный тон означает лишь, что ты хочешь либо переменить тему, либо заставить всех думать, что ты согласен. Тогда как на самом деле — ничего подобного.
— Сдаюсь. Я только подумал, что их нелишне будет проверить, вот и все.
— Ну да. А диспетчеру ты не сказал, решив, что она не настолько умна, чтобы знать о том, что ты проводишь все свободное время в объятиях Меган Гэллоуэй?
— Нет, не поэтому. — Он следил за Пич, а сам теребил уголок своего нового досье. — А ты не допускаешь, что мне не хотелось обсуждать вышеозначенное времяпрепровождение с женщиной, которая кормит меня сдобными булочками? Потому что она может истолковать это превратно.
— А Питер с Отто не могут?
— Они мужчины. У мужиков обычно одинаковые представления о том, что ты называешь объятиями. Прости, что утром был резок. И что не посвятил своего уважаемого и бесценного диспетчера в детали расследования.
— Ловко ты выкрутился. Так ты о Мег забеспокоился?
— Просто удивился, кому и зачем понадобилось что-то там вынюхивать.
— Она тебе первая скажет, что сама за себя постоит — и всегда умела постоять. Но мое мнение — женщине никогда не повредит опека со стороны приличного мужика. У нас здесь обижать земляков не принято. Бывают, конечно, ссоры. Злословят иногда за спиной — как о тебе сейчас. Но здесь человек чувствует себя в безопасности и всегда знает: случись что — ему помогут.
Она вынула из прически карандаш и повертела в руках.
— И тут вдруг случается убийство… Ты сразу понимаешь, что это чувство было иллюзорным. Все возбуждены, напуганы.
— И среди этих людей много таких, кто имеет оружие и готов пустить его в ход.
— И таких, у кого голова не в порядке, — кивнула она. — Тебе надо быть поосторожней.
— Пич, кому Макс мог доверять настолько, чтобы подпустить к себе вплотную? И позволить пустить ему пулю в висок?
Она еще немного покрутила карандаш, потом решительно воткнула в пучок.
— Ты не принимаешь версию о самоубийстве.
— Я не принимаю ложную версию. Она дважды вздохнула.
— Не могу придумать, кому бы он не доверял. То же относится и ко мне — и ко всем другим жителям города. У нас тут общинный уклад, понимаешь? Мы можем ругаться, спорить, поколотить обидчика — но мы все равно община. Почти что семья.
