Татьяна Николаевна негромко фыркнула, показывая свое отношение к моей столь грубой лести. В этот момент с визгом резины спорткар под красный повернул на широкий перекресток и через пару секунд вылетел на мост. Перескочив через него, мы оказались уже на территории, принадлежащей гимназии — закрытой от ока следящих спутников.
Камеры, которые здесь были, также принадлежали гимназии. И если дело выгорит — если должным образом себя поведут родственники Валеры и Эльвиры, записи никуда на сторону не уйдут и вообще будут уничтожены. Но даже на этих записях не будет видно ни гуркхов с английским профессором, ни меня — только смутные силуэты. Потому что на каждом члене штурмовой группы, и на мне тоже, сейчас специальный ранец с генератором полей из экипировки призраков. Пелена, размывающая силуэт, противодействуя системам распознавания личности не только по лицу, но и антропометрии.
— И еще, самое главное, — продолжил я, заговорив быстрее. — Вы сейчас направитесь в кабинет директора и у вас будет несколько минут наедине с собой. Если вы вдруг примете решение не выполнять наши договоренности, и сообщить о чрезвычайной ситуации в имперские ведомства, будьте уверены — сразу после этого вы не погибнете. Вон там остановите, перед поворотом, — другим тоном показал я на две березы у высокого забора.
Татьяна Николаевна после моих слов едва заметно вздрогнула. Я и до этого чувствовал, что она максимально напряжена. И предполагал, что заместитель директора всерьез рассматривает вариант все же поднять тревогу.
Вполне нормальные мысли — я бы и сам в подобной ситуации такой вариант рассматривал. Хотя бы потому, что до этого момента наше общение просто не оставляло шансов на лавировку, сейчас же у нее появляется пространство для маневра. Глупо думать, что она не берет это в расчет. Тем более, что если она сейчас сообщит в надзорный комитет императорской канцелярии или в министерство образования, ей даже медаль будет положена за столь смелый поступок.
И мы вместе с ней это прекрасно понимали. Как понимали и то, что после подобного ей придется менять не только личность, внешность и место жительства, но и привычный образ жизни — что совсем не гарантировало то, что я или семьи Валеры с Эльвирой ее не найдут. Если мы все выживем, конечно. И этот момент, кстати, тоже с Татьяной Николаевной мы оба прекрасно понимали.
— Даже если вы прямо сейчас сообщите в охранку о моих действиях, фейерверк все равно состоится. И я все равно исчезну вместе с неустановленными диверсантами, — произнес я, когда машина, прочертив резиной, остановилась под сенью старых берез.
— Сразу я не погибну? — обернулась ко мне, уточняя смысл царапнувшей фразы Татьяна Николаевна. И сразу отшатнулась, одновременно разворачиваясь спиной к двери. С размаху она глухо ударилась затылком о боковое стекло, но даже не обратив на это внимания начала бестолково шарить руками по рулю и сиденью. Точь-в-точь как перевернутый на спину жук — только обездвижило Татьяну Николаевну, в отличие от жука не падение, а накативший панический страх.
Я бы сам испугался на ее месте до беспамятства. Потому что смотрел на нее сейчас полностью черными глазами. И чувствовал, как под кожей неприятно бугрятся паутинки Тьмы, змейками от уголков глаз расползаясь по скулам и лбу.
— Именно так, — произнес я голосом, который мне самому не понравился. — Быстрая смерть в этом случае будет привилегией, которую вы не получите.
Сейчас я не врал, обещая Татьяне Николаевне плохие последствия ее решения. Ведь если я ошибся в ее лояльности, это сразу — даже без учета дальнейших последствий, будет стоить жизни пятерым непальским горцам. Именно столько сейчас находились на позициях с тяжелым оружием, предназначенным чтобы вскрыть внешнюю защиту периметра. Дополнительная к основной группе пятерка бойцов на подстраховке, если Татьяна Николаевна не выполнит нашу с ней договоренность.
В первоначальном плане — с громким фейерверком, — подразумевалось, что тяжелое оружие будет использовано для прохода щитов и уничтожено после проникновения на малую арену. И его операторы должны были уйти в другой мир в составе штурмовой группы из двадцати человек.
Но десяток гранатометов «Карл Густав», тем более с усиленными магией зарядами с собой в другой мир не заберешь — пропускная способность открываемого окна не позволит. И если Татьяна Николаевна инициирует специальный протокол и все пройдет тихо с попаданием на арену, то девать гранатометы станет некуда. Груда же нелицензионного тяжелого оружия, еще и с магической начинкой, брошенная на территории гимназии, будучи обнаруженной вызовет совершенно ненужные вопросы.
И не брать гранатометы с собой никак нельзя — если Татьяна Николаевна не инициирует специальный протокол и не снимет щиты, мы окажемся перед непреодолимой преградой. Может быть сэр Галлахер и сумеет в одиночку вскрыть защиту, но я не уверен, что после этого он сможет сохранить достаточно сил для работы по восстановлению гексаграммы и дальнейших действий в нижнем мире.
