— На уровне императорской канцелярии также найдутся влиятельные люди, которые смогут объяснить его использование и убедить надзорные органы не задавать лишние вопросы.
Здесь тоже блефовал — потому что не был уверен, что родственники Валеры или Эльвиры смогут прикрыть мне задницу. И прикрыть задницу Татьяны Николаевны тоже (тут я невольно глянул на тонкую простыню, натянувшуюся по ее телу в районе бедер).
— Правда, есть небольшой нюанс, — вновь посмотрел я в поблескивающие глаза и даже поднял вверх указательный палец, показывая, что сейчас скажу очень важную вещь.
«А она ведь заметила, как и куда ты только что пялился» — как всегда вовремя подсказал внутренний голос.
— Нюанс этот состоит в том, — едва не сбился я с ритма беседы, — что если все пойдет не по плану, вы, Татьяна Николаевна, имеете все шансы получить обвинение в содействии государственному изменнику. Так что выбор у вас сейчас стоит между волчьим билетом, который вы получите вместе с увольнением после разобранной мной на булыжники малой арены, или вполне реальной перспективой смертной казни.
— Первый вариант… — просипела, не сразу справившись с голосом Татьяна Николаева. Кашлянув и глядя на меня исподлобья, она заговорила снова: — Первый вариант выглядит более привлекательно.
— Без сомнений. Но опять же, есть одно «но». О том, что вы отказали мне в помощи, рано или поздно станет известно не только нам двоим. В связи с этим я буду вынужден вас показательно уничтожить. Не сочтите за угрозу, тем более что вы мне глубоко симпатичны. Да и лицезрев минуту назад столь божественно очаровательный образ, я отныне безнадежно влюблен в вас трепетной юношеской любовью. Но таковы правила игры, я не могу их не соблюдать. Sad, but true. Печально, но факт — как говорят англосаксы.
— Вы не знаете, какие люди…
— Состоят в ваших покровителях. Прекрасно знаю об Андрее Борисовиче, и даже знаю место и время ваших периодических с ним свиданий. Тайных от его жены, конечно же. Вот только Андрей Борисович ведь остался в Николаевской губернии — это раз, и два — вы сами выбрали карьеру, отправившись вместе с гимназией сюда, а любовь на расстоянии вряд ли его удовлетворит. Так что даже о произошедшей между вами размолвке, как видите, я осведомлен.
Доступ к досье на Татьяну Николаевну, которая оказывается является столь амбициозной и эффектной во всех отношениях дамой, предоставил мне краснолицый сэр Галлахер. И собранная англичанами информация поражала обилием и детальностью сведений.
Впрочем, ничего удивительного в это не было. Показательная любовь к роскоши и красивой жизни так просто ни для кого не проходит, поэтому заместитель директора наверняка являлась одной из кандидатур, рассматриваемых английской разведкой для вербовки. При этом не думаю, что и контрразведка Конфедерации мышей не ловит — уверен, что и в российском ведомстве есть такое же досье на Татьяну Николаевну, даже более полное.
— Видите, я с вами предельно откровенен, — еще раз извиняющееся развел руками, подытожив все ранее сказанное. — Или вы отказываетесь мне помочь и гарантированно теряете репутацию, должность, а также спокойную безбедную жизнь. Или вы соглашаетесь мне помочь, в результате чего также можете потерять репутацию, должность, и вообще окончить жизнь на виселице. Но в случае успеха моего спасательного мероприятия, вы получите искреннюю и горячую благодарность сразу от трех родов высокой владеющей аристократии. Ваш выбор.
— Спасательного мероприятия?
— Именно так, — удивился я ноткам непонимания в словах собеседницы. — Могли бы и догадаться уже, что практическое занятие по славянскому язычеству пошло совсем не по плану, — кивнул я, и произнес уже другим тоном, поторапливая: — Решайтесь, Татьяна Николаевна, у вас на размышление осталось не более минуты.
— Если я откажусь?
— Я буду вынужден ненадолго отправить вас в беспамятство. Очнетесь вы уже в новой для себя реальности, когда все императорские контролирующие службы стоят на ушах из-за разрушенного корпуса новой гимназии.
— И даже не убьете сразу? — недоверчиво поинтересовалась Татьяна Николаевна.
— Вы уж совсем меня за изверга не считайте. Я же вам сказал, что сердце кровью обливается при мысли о том, что мне придется уничтожить вашу жизнь.
Невесело улыбнувшись, заместитель директора гимназии взглядом попросила меня отвернуться.
— Прошу вас, мне необходимо одеться.
— Вы согласны мне помочь, я правильно понял?
— Конечно я согласна вам помочь, вы правильно поняли. Разве у меня есть выбор? — снова кривая ухмылка появилась на лице Татьяны Николаевна. — А теперь попрошу, не смущайте меня больше, дайте же наконец одеться.
— Конечно, — кивнул я.
