За трапезой беседа текла в двух направлениях: обсуждались воспоминания о студенческой жизни в Солтхеде и новые обитатели Скайлингдена. Промозглые солтхедские туманы, ветра на Свистящем холме, прогулки по Сноуфилдз и вокруг Биржи, цепной мост, развеселые ночи в «Крылатом коне» на Тауэр-стрит — вот что давало джентльменам пищу — духовную картошку с мясом, так сказать, — для разговора. Больше двенадцати лет минуло с тех пор, как Марк с Оливером в последний раз бродили по крутым и узким улочкам Солтхеда, в последний раз глядели на его мысы и холмы, на головокружительные утесы и взмывающие к небесам пики скал, ибо, окончив колледж, ни один из джентльменов в Солтхед уже не возвращался. Оба гадали, что за перемены произошли в городе за это время, и как там дела в Антробусе, их бывшей альма-матер, и как поживает кое-кто из бывших сотоварищей.
— Пишет ли тебе Тиммонз? — спрашивал Оливер. — Славный был парень, что и говорить.
— Ни строчки, — качал головой Марк.
— А от Массингберда слышно что-нибудь? Помнишь, он еще в адвокаты метил?
— Вообще ничего.
— А от Хауэллза? Ну, органиста? Или от Марстона?
— Ни слова.
— Вот и я ничегошеньки про них не знаю. До чего странно. Словно все они взяли да и сиганули разом с края света.
— Будь это Марстон — так я бы и бровью не повел. Наглец меня однажды проигнорировал: прошел мимо — и сделал вид, что в упор меня не видит. Ты разве не знал? Так что прыгни Марстон с края света — я только порадуюсь. Хотя что до Тиммонза — тут я полностью с тобой согласен: на редкость славный парень.
— О да. Должен признаться, я и сам ни строчки не черкнул Тиммонзу, так что, наверное, у него нет ни мотивов, ни желания переписываться. Возможно, этим и объясняется его молчание. Да и прочим я не писал. А ты, кстати, с Тиммонзом не связывался ли?
— Ни разу.
— А с Хауэллзом? Или с Массингбердом?
Сквайр вновь отрицательно покачал головой. Бывшие колледжеры переглянулись.
— Хм-м… — протянул Оливер. — Стало быть, ни у кого из наших приятелей нет никаких причин писать в Далройд,так?
— Равно как и в Бакет-Корт, как я понимаю.
— Хм-м…
Последовала исполненная задумчивости пауза.
— Мы тут и впрямь почитай что отрезаны от внешнего мира, мистер Лэнгли, невзирая на каретный тракт, — промолвила мисс Моубрей, изо всех сил стараясь не рассмеяться над нежданным открытием джентльменов. — Шильстон-Апкот — совсем крохотная деревушка в весьма обширном графстве. Почти у всех, кто проезжает этим путем, дела в иных краях. Но, сдается мне, кузена это вполне устраивает: он привык жить затворником. Ему нравится думать, будто он тут как на необитаемом острове — оторван от цивилизации и от жизни.
— А как насчет вас, кузина? — парировал Марк. — Ведь и вы тоже находитесь на том самом необитаемом острове, не так ли? Равно как и все жители деревни. Что до меня, мне на нем чертовски комфортно, о чем с гордостью сообщаю. Спрашивается, где еще мне и жить, как не в Далройде?
— Вот мистер Лэнгли, пожалуй, смотрит на вещи правильнее вас. Он считает, что после тягот городской жизни нагорья дарят исцеление и покой, хотя порою чуточку и устрашают. Ему отрадно находиться здесь, среди наших живописных холмов, долин и сосновых лесов. Вороний Край — что за бессчетные скопища людей! Какое движение, сколько шуму, сколько суеты! А ведь Солтхед вовсе не держит монополию на туман; в Вороньем Крае туманы такие же и даже погуще, не правда ли, мистер Лэнгли? У местечка вроде Шильстон-Апкота немало вполне осязаемых преимуществ: преимуществ, что зачастую представляются более очевидными, если посмотреть со стороны.
— Не далее как сегодня Марк задал мне вопрос: зачем человеку здравомыслящему сюда перебираться. Кстати, о ваших новых соседях, — промолвил Оливер.
— О да, загадочный они народ, — улыбнулась мисс Моубрей. — Сам особняк, как вы знаете, мистер Лэнгли, давно сдается внаем. Собственно говоря, там уже много лет никто не жил. Последние жильцы — семейство Давиджей, верно, тетя? — там не задержались.
— Полагаю, сейчас дом в ужасном состоянии, — промолвила миссис Филдинг. — Скайлингден, стало быть. Даже само название звучит печально и дико… во всяком случае, мне всегда так казалось.
— Напротив, тетя, по-моему, очень звучное и изящное название. Словно перезвон льдинок в горном ручье… ведь усадьба как раз и стоит среди гор, а вокруг, точно облако, сомкнулся густой лес.
— Какова история усадьбы? — полюбопытствовал Оливер. В его больших, ясных глазах светился живой интерес. — Особнякам вроде Скайлингдена без истории никак нельзя. В таких всегда что-нибудь да происходит.
