В чем-то кормчий был прав. Выжившие легко могли разнести вести по окрестностям. А опыт набегов говорил, что внезапность - лучшее оружие. Хотя с кем тут воевать? Если бы у их берегов посмел пристать вражеский корабль, то уже давно отправился бы в лапы Ньерда. А здесь... Глупо не брать то, что так и просится в руки. А глупцами северяне не были.
- Смотри! Вот и они, - ткнул он пальцем куда-то за спину Хальвдана и тот резко развернулся.
Хельги и Берта едва показались из густого подлеска, но от взгляда хевдинга не укрылось ее состояние. Казалось, на ногах ее держит одно упрямство. Бледная, что было странно для смуглой фракийки, с потухшим взглядом. Сейчас она была похожа не на воинственную валькирию, а на потерявшегося в лесу ребенка.
- Он что на ней верхом по лесу скакал? - спросил Бьерн, ни к кому в принципе не обращаясь.
- Даже если так, то меня сейчас это волнует меньше всего , - буркнул Хальвдан, сам не понимая, чем так могли разозлить его слова Бьерна.
На что брат только беззлобно рассмеялся.
- Зато вид у тебя такой...
- Заткнись, - сказал он,уже направляясь навстречу жрецу.
Хельги не спешил, подстраиваясь под усталый шаг Берты. А когда увидел идущего навстречу Хальвдана, и вовсе остановился.
- Скажи, что ты принес добрые вести, - обратился к жрецу вождь, едва сдерживая раздражение.
Хельги с улыбкой покосился на Берту и кивнул.
- Думаю уже то, что в этих землях тебе удалось отыскать вещунью, добрая весть.
- И что она видела? - все так же не глядя на девчонку, спросил Хальвдан.
- Как ты вырезал мою деревню, не щадя ни мужчин, ни женщин, - глухо сказала Берта, прежде, чем Хельги успел раскрыть рот. - Видела реки крови, из которых ты поил свое тщеславие.
Хальвдан удивленно вскинул бровь. И оскалился, тем самым и правда став похожим на волка.
- И ты конечно же мне захочешь отомстить, - наконец повернулся он к Берте. Девушка поджала губы и мотнула головой.
- Если я стану мстить, то чем тогда буду лучше тебя? - как то обреченно сказала она.
- Слава ассам, - насмешливо протянул хевдинг. - Иначе я боялся бы уснуть, страшась принять смерть от руки женщины и отправиться прямиком в Хель.
Но запнулся, когда она подняла полные ярости глаза.
- Вы и правда такие чудовища, как рассказывала Гесса. Не могу понять одного, почему она так восторженно о вac отзывалась.
- Может потому, что эти земли давно перестали рожать настоящих мужчин?
- Или потому, что была действительно безумна, как о ней говорили, - прошипела она, глядя в глаза тому, кого должна была бы бояться. Или опасаться хотя бы.
Хальвдан смерил ее пристальным взглядом, отметив, как сжались кулачки, придерживающие на груди одеяло. И внезапно еще больше разозлился, до конца не понимая на кого. На Бьерна с его намеками. Или Хельги... Или самого себя, что придает какое-то значение таким мелочам, вместо того, чтобы думать о предстоящем набеге. Он развернулся, процедив сквозь зубы:
- Скажи Снорри, пусть проследит за тем, чтобы она смыла с себя кровь и переоделась.
И ушел куда-то в сторону моря, так ни разу больше не оглянувшись.
ГЛАВА 15. Волосяная нить
Мирозданью нет дела до человечества. Ему безразличны человеческие чувства. Их желания, стремления, сомнения. Их боль.
Чтобы ни случилось с тобой сегодня, завтра все равно взойдет солнце. Все так же будут плыть по небу облака, распускаться по весне деревья и сбрасывать листья по осени. Все так же море будет облизывать волнами скалы, а чайки петь свою грустную песню, разрезая дыхание ветра.
Об этом думала Берта, сидя на поваленном дереве и подставляя мокрые волосы жаркому солнцу. Уж лучше об этом, чем о том унижении, что пришлось вынести.
- Отвернись! - потребовала она у Снорри в устье реки, впадавшей в море недалеко от лагеря.
- Хальвдан велел не спускать с тебя глаз, - осклабился он. - Поверь, я уже видел женское тело, и твое не лучшее из того, что мне встречалось.
Он говорил с ней на языке Норэгр. Но Берта хорошо понимала его речь. Она и сама удивлялась, как легко ей оказалось вспомнить язык, которому ее учила старуха Гесса. Еще ночью у костра с Хельги... И все же она не поверила своим ушам.
Берта сопела и краснела. Долго возмущалась и отказывалась лезть в воду, пока Снорри глазеет на нее. И все чего добилась было то, что Снорри просто подхватил ее на руки и бросил в реку.
Вода была ледяной. Это и не удивительно. Весна время непостоянства и изменчивости во всем. Утром может светить солнце, днем душить жара, к вечеру сгуститься тучи и небо прорвет дождем, а ночью по земле поползут холодные змеи заморозка.
Берта еще никогда не мылась так быстро. Летом она любила поплескаться в речке, а зимой смывала грязь в лохани. И пусть мылась всегда после брата с сестрой и в порядком остывшей воде, позволяла себе полежать подольше. Это было ее слабостью, привитой покойной матерью с детства.
«Чистота тела не менее важна, чем чистота души» - говорила она, поливая ее горячей водой и намыливая дорогим щелоком волосы.
