Бёме есть один из крупнейших философов средневековья.Между тем он был всего лишь сапожником. Университетов, что называется, не кончал.Философию Якоба Бёме оценил весьма высоко столь требовательный критик, как Вильгельм Гегель, который средневековую метафизику, вообще-то, не жаловал. По мнению Гегеля, немцам приходится стыдиться не этого сапожника, обнаружившего себя философом, а некоторых официальных профессоров, показавших на деле себя «сапожниками».Оценка Гегеля не расходится с мнениями других светил философии. Бердяев, Соловьев, Шеллинг, Франк, Юнг считали Якоба Бёме, родившегося в 1575 году в захолустном Альтзайденберге, провозвестником и основателем философии нового времени. Мы же пойдем еще дальше и постараемся показать: в трактатах Бёме поразительным образом предвосхищены факты, открытые естествознанием только в XIX-XX веках.И, более того, в писаниях средневекового сапожника можно найти даже сведения, не известные и науке нынешнего, XXI века. Но содержащиеся в предании Русской Северной Традиции в качестве наследия древнейшей арктической цивилизации.
Бёме есть один из крупнейших философов средневековья.
Между тем он был всего лишь сапожником. Университетов, что называется, не кончал.
Философию Якоба Бёме оценил весьма высоко столь требовательный критик, как Вильгельм Гегель, который средневековую метафизику, вообще-то, не жаловал. По мнению Гегеля, немцам приходится стыдиться не этого сапожника, обнаружившего себя философом, а некоторых официальных профессоров, показавших на деле себя «сапожниками».
Оценка Гегеля не расходится с мнениями других светил философии. Бердяев, Соловьев, Шеллинг, Франк, Юнг считали Якоба Бёме, родившегося в 1575 году в захолустном Альтзайденберге, провозвестником и основателем философии нового времени[1] Мы же пойдем еще дальше и постараемся показать: в трактатах Бёме поразительным образом предвосхищены факты, открытые естествознанием только в XIX–XX веках.
И, более того, в писаниях средневекового сапожника можно найти даже сведения, не известные и науке нынешнего, XXI века. Но содержащиеся в предании Русской Северной Традиции в качестве наследия древнейшей арктической цивилизации.
Чтоб убедиться в этом, достаточно внимательно прочесть один лишь трактат «AURORA, или утренняя заря в восхождении, то есть корень или мать философии, астрологии и теологии на истинном основании». Беме писал эту работу 12 лет.
Хотя в ней можно встретить похвалы Лютеру, печатать эту книгу при жизни автора – то есть в условиях засилья официального протестантизма – не было никакой возможности. Она ходила лишь в рукописи. Причем, когда сия рукопись попалась на глаза обер-пастору Грегору Рихтеру, он тут же добился заключения Бёме в городскую тюрьму, а затем – изгнания его из города Гёрлица, в котором у Бёме была сапожная мастерская. Причем «протестантский синедрион»[2] строжайшим образом запретил философу браться за перо (запрет сей Бёме презрел, несмотря на вполне реальную опасность расправы, которая, может быть, и на самом деле имела место, к чему мы вернемся ниже).
В чем состояла причина гнева последователей Лютера[3] на «корень философии» Бёме? Возможно, в том, что последний уходил много глубже догматики Ветхого завета, причем и откровенно противоречил ей. Ведь совершившие Реформацию почитали безблагодатный Ветхий завет едва ли не выше Нового, благодатного. Именно с нелегкой руки протестантов началось иудаизирование западного христианства (один из нас говорит об этом подробно в книге «Конец четырехвекового заблуждения человечества о Христе», М., Альва-Первая, 2008). Многие представители германского клира тех времен уподобились фарисеям, и тут является Бёме и выступает, подобно апостолу Павлу, с критикой ветхозаветного авторитета: «Пишет славный муж Моисей: Бог сотворил человека из куска земли. Но ведь Моисея не было же при этом»!
Отсюда можно перейти к нашей основной теме. Если «тевтонский философ» бросает подобный упрек «славному мужу», то, получается, сам Бёме при сотворении мира – был? Физически, разумеется, нет, и однако его «Аврора» написана таким образом, как если б автор оказался прямым яснозрителем Божьих тайн, положенных в основу мироустройства. Судите сами.
«Солнце – это звезда», утверждает Бёме. «Солнце имеет свое собственное царское (центральное) место… и этого своего места оно не покидает, как думают иные, будто оно бегает день и ночь вокруг земной поверхности; и некоторые осмеливались даже измерять, как далеко простирается окружность его бега».
Так вот, в те времена в Германии кроме Бёме о гелиоцентризме едва ли ведал хоть один человек. Тем более ни один не мог знать о том, что Солнце – это звезда. Ведь звезды почитали просто какими-то маленькими светящимися точками, дырками во тверди небесной. А Солнце – катающимся по этой тверди от края ее до края.
Да и во всей Европе единственный инакомыслящий – Джордано Бруно – был в далекой Италии. Его учению еще только предстояло распространяться по миру долгие века. Оно воспринималось соотечественниками как ересь, достойная сожжения на костре. Что и было сделано. (Кстати, парадигмы своего времени Бёме именовал «домом смерти». Сие созвучно характеристике, какую апостол Павел дал деятельности Моисея, назвав ее «служением смертоносным буквам» – 2 Кор 3:7.)
Это сейчас мы можем заглянуть в интернет и узнать, какие новейшие идеи появились, к примеру, в той же Италии. У Бёме же подобной возможности, разумеется, не было. А если бы она и была, как это деревенский сапожник с «незаконченным начальным образованием» (сельская церковная школа) сумел бы вдруг разобраться в самой передовой астрономической теории своего времени?
